Касаясь близко связанной с половым воспитанием антиалкогольной и антиникотиновой пропаганды, которой посвящена значительная литература, отметим лишь следующее. В ней необходимо учитывать особенности подростковой аудитории. 14—16-летнего подростка едва ли серьезно эмоционально затронут сведения о том, какова старость пьющих и курящих людей, насколько чаще в 40–50 лет умирают от злокачественных опухолей курящие и т. д. Равным образом категорические настояния на том, что, например, 5—10 приемов алкоголя приводят подростка к алкоголизму (хотя это действительно возможно), не произведут впечатления на подростка, так как он знаком не только со столь впечатляющими примерами. В этом смысле показателен вопрос на лекции для подростков: «Вы говорите — алкоголь разрушает человека, и человек выпадает в осадок. А вот наш сосед пьет уже 20 лет — и ничего!». Мы можем обоснованно сомневаться в том, что 20 лет алкоголизации прошли для человека бесследно, но подросток результатов злоупотребления не улавливает и для него слова лектора (или текст брошюры) окажутся неубедительными. Полезно также учитывать, что алкоголь (особенно у подростков) изменяет смысловые сферы личности, а значит и восприятие антиалкогольной пропаганды. Следовательно, запугивание, а особенно — формальное и утрированное (нам приходилось слышать лекции, в которых на основании весьма произвольно строящихся графиков доказывалось, что народ стоит на пороге тотальной алкогольной деградации), не достигает цели. Это не снимает необходимости показывать вред алкоголя и никотина, но делаться это должно корректно, и, главное, убедительно! В рамках стоящих перед обществом задач борьбы с алкоголизмом и курением мало доказательств типа «плохо». Необходимо создание моды на трезвость и неупотребление никотина, противопоставление осуждаемому «плохо» информации о том, что и почему «хорошо». Полезно в этой работе постоянно проводить мысль о том, что в динамике общественного развития нарастает тенденция неприятия вредных привычек, отказа от них — нарастает нетерпимость человека к самоотравлению и к нанесению этим вреда обществу. Такое внедрение моды «не пить и не курить» невозможно без практических мер, требующих инициативы и организации. Так, оживление культуры чайханы в Баку привело к резкому снижению алкоголизации молодежи. Система мер профилактики раннего алкоголизма сформулирована Б. С. Братусем и П. И. Сидоровым (1984): 1) микрорайонно-групповой характер антиалкогольной профилактики и лечебной работы; 2) оздоровление микросоциальной среды и лечение алкоголизма у родителей; 3) коррекция и санирование «биологической почвы»; 4) комплексность и единство медико-социальных мероприятий и нравственного воспитания наркологического подросткового контингента; 5) сочетание корригирующего и компенсирующего влияния в антиалкогольной работе с подростками. Авторы совершенно справедливо подчеркивают, что фронтальное корригирующее воздействие на подростков часто встречает их негативную реакцию, тогда как косвенное и непринужденное компенсирующее влияние способствует формированию антиалкогольных личностных смыслов и установок. Система антиалкогольной и антиникотиновой работы должна брать свое начало, как минимум, в младших классах школы [Копыт Н. Я., Сидоров П. И., 1986]. Множество предметов школьного курса дает возможность попутно, косвенно, но поэтому и убедительно показать их вред. Сегодня же школа практически ограничивается малоэффективными декларациями «пить и курить плохо» и изгнаниями курящих из школьных туалетов. Кроме того, вопреки сложившимся стереотипам адресования работы мальчикам, необходим значительный акцент на работе с девочками не только потому, что они включаются в алкоголизацию и курение темпами, вызывающими тревогу, но и потому, что отсутствие у них антиалкогольной и антиникотиновой установок (или слабость их) может быть серьезным побуждающим и поддерживающим фактором для алкоголизации и курения мужчин (в этой связи показательно рассмотрение проблемы «жена алкоголика» в числе не только причиняемых алкоголизмом страданий, но и этиологических факторов алкоголизма).