Половое воспитание детей

Анализ корреляционных плеяд, в отличие от приведенных усредненных показателей учитывающий индивидуальные дисперсии, помогает расширить представления о влиянии образов отца и матери в восприятии подростков на их представления о будущих ролях мужа и жены.

По фактору О плотность корреляционных связей выше в старших группах, особенно между «я-образом» и образами матери и себя как будущего супруга. Во всех группах, кроме младших мальчиков, образ отца «выпадает» из корреляционных связей. Подсистема связей «я — я как будущий супруг — будущий супруг — будущее» оформлена только у девочек; при этом в младшей группе образ себя как будущей жены коррелирует с представлением о будущем и образом мужа, но не коррелирует с «я-образом», который ассоциируется с коррелирующими между собой представлениями о муже и будущем. У старших же девочек образ мужа опосредован коррелирующими между собой «я-образом» и образом себя как жены. У девочек, в отличие от мальчиков, представление о будущем коррелирует в обеих возрастных группах с «я-образом», образом будущего мужа и себя как жены.

По фактору С во все корреляционные плеяды включается отец, что хорошо согласуется с приведенными выше данными показателей по факторам О, С, А. У мальчиков при этом из корреляционных связей «выпадает» образ матери; у младших образ отца коррелирует с образом себя как мужа, а у старших — и с «я-образом». Корреляция представления о будущем с образом будущей жены у младших мальчиков сменяется у старших корреляцией с образом себя как мужа. У младших девочек образы будущих супругов прямо коррелируют с образами родителей, у старших образ мужа коррелирует с образом матери. Представление о будущем у младших девочек коррелирует с «я-образом», образами отца, будущего мужа и себя как жены, у старших — лишь с «я-образом» и образом отца. Обращает внимание уменьшение плотности корреляционных связей у старших девочек. У мальчиков, напротив, она увеличивается, а своего рода «стержнем» связей оказывается диада «я — отец». Плеяды по фактору С ярко демонстрируют уже упоминавшееся влияние социально-психологического статуса испытуемых в семье на сопоставление воспринимаемых родительских и представляемых супружеских ролей. У старших девочек это сопоставление несет в себе некоторое противоречие, обязанное высокому принятию матери по сравнению с отцом при ведущем воспитательном давлении со стороны матери, описываемом сочетанием показателей С и А: будущее ассоциируется с образом отца, тогда как образ мужа — с образом матери.

По фактору А плотность корреляционных связей возрастает во всех группах. Четко прослеживается корреляция «я-образа» с образами матери и себя как жены у девочек, себя как мужа — у мальчиков. Во всех группах образ матери коррелирует с образом себя как супруга и лишь у младших мальчиков — и с образом будущей жены. У девочек обеих групп коррелируют образы отца и будущего мужа. Противоречие это между проекцией образов матери и отца на супружеские роли носит внешний характер, ибо речь идет лишь о коммуникативном аспекте этих образов, важном и для мальчиков, и для девочек в подростковом возрасте. У младших девочек представление о будущем коррелирует с ассоциирующимися образами отца и будущего мужа, а также с «я-образом» и образом себя как жены, у старших будущее предстает как опосредованное образами матери и будущего мужа производное всех образов в системе их отношений. У мальчиков, напротив, связь будущего с «я-образом» усиливается, а связь с образами супружества становится полностью опосредованной.

Сопоставляя эти данные с данными Т. И. Юферевой (1980, 1982, 1985), можно заключить, что во многих особенностях описываемых ею декларируемых знаний подростков отражается сложная и многоаспектная половозрастная динамика формирования установочных значений, связанных с супружеством. В одних психологических аспектах образы родителей интернализуются как прообразы будущих супружеских ролей, тогда как в других непосредственное их соотнесение затруднено позиционными эффектами отношений «родители — ребенок». Как можно видеть, у мальчиков и девочек формирование семейно-ролевых установок во многом различно.

Об особенностях установочных значений маскулинности — фемининности мы судили по расстояниям между обозначающими черты поведения понятиями — с одной стороны и понятиями «большинство мужчин» и «большинство женщин» — с другой, рассматривая величину расстояний в качестве меры приписывания каждой из черт маскулинному и фемининному поведению.

Четкие различия полоролевой атрибуции черт поведения появляются лишь в старших группах. Значит ли это, что младшие испытуемые не дифференцировали поведение по признаку маскулинности — фемининности? Эмпирические данные и данные других наших экспериментов говорят о том, что это не так. Но в данном эксперименте «точкой отсчета» в полоролевой атрибуции черт поведения были образы взрослых («большинство мужчин», «большинство женщин»), а для 13—14-летних подростков мужчины и женщины предстают скорее в образе «взрослых», чем представителей пола.