Полжизни

Я желалъ уйти отъ всякихъ интимныхъ изліяній и наблюденій и ждать «чего-то» въ тихихъ бес?дахъ съ Наташей, но мн? и это начинало не удаваться: я самъ незам?тно проникался особой тревогой, точно будто я хот?лъ какого-нибудь новаго взрыва, бурнаго столкновенія съ графиней. Это былъ посл?дній «рефлексъ» выгор?вшей страсти. Кто прожилъ съ мое знаетъ, — трудно или легко сразу, въ какихъ-нибудь дв?-три нед?ли, разорвать все съ женщиною, на которую когда-то чуть не молился. Графъ, какъ ему ни жутко приходилось, все-таки былъ въ своей обычной роли. Особой н?жности онъ никогда не видалъ отъ супруги. Онъ над?ялся и ждалъ, думая, что рано или поздно — пойдетъ по-старому. А я? Съ самаго прі?зда въ Ливорно, не знаю, — сказала ли мв? графиня счетомъ пять словъ? Не то было горько, что тутъ находился другой счастливецъ, а то, что ничего не осталось изъ прежней задушевной жизни, ни пониманія, ни симпатій, ни общихъ интересовъ, ничего!.. «Неужели, въ самомъ д?л?, спрашивалъ я себя, все, что меня влекло и очаровывало, и даже подавляло когда-то въ этомъ существ? —миражъ, наивный самообманъ? Неужели она отвернулась отъ меня, какъ «власть им?ющая»? В?дь выходка у велосипеда — придирка; а если не придирка, то въ ней н?тъ и т?ни, не только уваженія ко мн?, но простаго челов?ческаго чувства.»

Да, такъ оно было. Графиня вела себя со мною, точно будто я провинился передъ нею, я упалъ въ ея глазахъ. Даже удивительно, почему она при вс?хъ не сказала:

— Что это вы зд?сь все торчите, Николай Иванычъ? Вамъ бы пора домой, хозяйство наше совс?мъ безъ призора!

И въ самомъ д?л?, зач?мъ я жилъ? Мое присутствіе было для нея — острый ножъ. Останься у ней въ сердце хоть капля дружбы ко мн?— она нарочно бы облеклась въ холодъ и пренебреженіе. Ей такъ было ловч?е; а супругъ и не зам?чалъ даже того, что между нами проб?жала черная кошка.

Общій столъ въ отел? и общія прогулки д?лались для меня не меньшей пыткой, ч?мъ «Панкальди» для Наташи.

XX?III.

Прошла еще ц?лая, большая, водяная нед?ля. Я началъ бояться за себя не на шутку; а вдругъ какь я не выдержу и ударюсь б?жать изъ Ливорно?

Даже Наташа стала спрашивать, почему на меня находить какая-то тревожность, и не прекратить-ли мн? купанье?

Я и отъ нея началъ удаляться. Въ самые жаркіе часы дня, когда водяная жизнь стихнетъ, и только въ садик? сидятъ подъ сосенками няньки съ д?тьми или какой-нибудь древній итальянецъ съ газетой, я ходиль, не боясь солнечнаго удара, безъ зонтика, по берегу или по бульвару, гд? тоже не было т?ни. Эта ходьба на припек? успокоивала меня.

Въ одну изъ такихъ прогулокъ я прис?лъ на бульвар?, подъ жидкой т?нью деревца, съ бл?дной хвоей, похожей на кипарисную; скамейка пригодилась около садика, гд? по вечерамъ бываетъ музыка и даютъ французскія оперетки, наискосокъ воротъ, ведущитъ въ городъ. Между шоссе и кр?постнымъ валомъ раскинутъ плохенькій скверъ, насквозь пропекаемый солнцемъ. Про?детъ фіакръ, и кучеръ, изнывающій отъ жары, непрем?нно крикнетъ вамъ: «La vole?» Протащится какая-нибудь прачка или судомойка босая, въ шлёпанцахъ безъ пятокъ, л?ниво пронесетъ ходячій торговецъ зонтики, и на всю набережную, съ какимь-то вывертомъ запоетъ: «Ombrelli, ombrellajo!» И потомъ опять все затихнетъ, до новаго шума коляски или до грохота поливальной бочки, которая прибьетъ маленько пыль, но не осв?житъ раскаленнаго воздуха.

Я все себ? сид?лъ на скамь?, На балконъ перваго этажа въ угольномъ дом?, гд? внизу распиваютъ разные напитки, вышли три восточныя фигуры: два турка въ фескахъ и европейскомъ плать?, тучные и широколицые, и третій въ турбан?, точно синьорь Сальвини въ «Отелло». Имъ такъ же хорошо было на солнц?, какъ и той маленькой ящериц?, которая только-что предъ т?мъ переб?жала черезъ бульваръ, мелькая своимъ зеленовато-бурымъ хвостикомъ. Турбанъ вкусно такъ скалилъ зубы и слегка щурился; фески обернулись въ сторону воротъ и начали во что-то вглядываться.

И я погляд?лъ въ ту же сторону. Извощичья карета остановилась, не до?зжая шоссе; изъ нея вышла высокаго роста женщина въ батистовомъ плать? съ кружевами, и въ широкой соломенной шляп? съ томнымъ вуалемъ. На нее-то и уставились фески. Турбанъ присоединился къ нимъ.

Дама перешла торопливо черезъ шоссе, распустивъ зонтикъ, прикрывшій совс?мъ ея лицо. Она направлялась къ тому м?сту, гд? я сид?лъ. Только въ пяти шагахъ я узналъ походку и платье графини. Я притихъ, кажется даже притаилъ дыханіе. Въ голов? моей сейчасъ-же запрыгали такіе образы, отъ которыхъ я сильн?е всего открещивался. Графиня поровнялась со мной и не обратила на меня никакого вниманія; она даже и не зам?тила, сидитъ тутъ кто-нибудь, или н?тъ. Она сп?шила добраться поскор?е до перваго поворота въ садикъ: это видно было по тому, какъ она шла. Черезъ н?сколько секундъ она повернула и совершенно скрылась за зеленью.