Попал так попал, или Орки рулят – 2

А эльфы таки не зря слыли лучшими лучниками, кто-то из них всё же умудрился в меня всадить парочку стрел, пока я стоял и пытался управлять как химерами, так и духами. Я старался прятаться и не высовываться в полный рост из-за зубцов лишний раз, и всё равно какой-то длинноухий сукин сын сделал из меня подушечку для иголок. Да так метко и быстро, что я не успел сказать «А», как стал обладателем трёх стрел.

Сами стрелы в моём организме, ясное дело, меня не осчастливили, да и здоровья, понятно, не прибавили. Одно радовало, если какая-то радость уместна в моём случае — что попали они в мягкие ткани. Причём ноге досталось сразу два подарочка, а руке — один. Дальше веселье шло без меня, я только постарался внушить своим созданиям, что тех, кто с голым торсом, обижать не стоит, ну, и напоследок предупредил своих. А затем преспокойно отключился, пусть развлекаются без меня.

Утро следующего дня

— Воды ледгару, — услышал я, открыв глаза.

— Если я вижу свет и он не в конце тоннеля, то мы победили. Я угадал?

— Ага, победили. Но победителей раз-два и обчёлся.

— Что, все пали смертью храбрых? — удивился я.

— Не, есть конечно те, кто пал смертью храбрых, как есть и те, кто сдох, как тварь дрожащая. Но большинство просто разбежались. Здесь все те, кто не сбежал, — ответил мой невидимый собеседник. Он находился вне моего обзора, а сил поднять голову не было.

— Я так понимаю, что основная масса тех, кто остался, просто не смогли уйти и лежат здесь? — уточнил я, краем глаза рассматривая ряды с ранеными.

— Я поражаюсь вашей прозорливости, но сейчас она дала осечку. Здесь треть из тех, кто остался, хотя ещё вчера вечером нас было большинство. Но костлявая ходит среди нас и периодически помогает перейти из нашего грешного мира в лучший, иной. Вы, по-моему, так говорите, — усмехнулся мой невидимый собеседник.

— Вот что вы наделали? Зачем? Я спрашиваю, зачем? — стали раздаваться крики с нотками истерики от седого, но ещё довольно крепкого старика. — Из-за вас умер мой единственный сын. Если бы вы сидели тихо, нас бы не тронули, — начал причитать старик, балансируя на грани истерики.

— Я скажу лишь один раз, а услышишь ты или нет — это твои проблемы. Прежде, чем кого-то винить, подумай хоть немного… говорят, что полезно. Посмотри кругом, что ты видишь? — спросил я его. Мне было немного стыдно за все эти смерти.

— Раненых и мертвых! — ответил он с вызовом в голосе.

— А стены ты видишь? — дал я ему наводящий вопрос.

— Да! — коротко бросил он мне.

— А надписи на них видишь? — спросил я не обращая на его интонацию не малейшего внимания.

— Да, вижу, и что? — рявкнул он привставая.

— А ты посмотри внимательно на даты! А, ладно, объясню так, явно будет быстрей. Там стоят имена, а также даты рождения и смерти, почти у всех. А ещё там одна особенность: там нет дат смертей за следующий месяц, до него есть, после него есть, а именно в этот нет. Да, и ещё информация на подумать: в лагере нет никого, кто находился бы здесь около года, а лагерю, судя по надписям, уже шесть лет. Занятная задачка для ума, — произнёс я с усмешкой.

— Всё равно, если бы не ты, мы может быть выжили. Это ты виноват, — упрямо гнул старик.

— Ага, а ещё я виноват, что вы попали сюда. Это я пригнал вас.

— Я своего сынишку от вербовщиков полгода в подполе прятал, — надломленным голосом произнёс старик.

— А зачем от вербовщиков прятать, сказал своё отцовское: “Нет”, и ни один вербовщик не забрал бы твоё чадо.

— Это может у вас там так, а у нас пришли вербовщики, построили в ряд всех от шестнадцати зим и до двадцати пяти, отберут каждого десятого из самых крепких парней, и уведут их. За два десятка лет ещё ни один из тех, кого увели, не вернулся к родному очагу. А сосед за три золотых нас продал эльфийским вербовщикам. Они меня и его скрутили, и ещё десяток мужиков из нашей деревни сюда на погибель пригнали. Я чувствовал, я чувствовал, я хотел его спасти, от смерти спасти! — начал причитать дед, вытирая слёзы, что навернулись на глаза. — Из наших лишь я один, почему я? Почему я, а не мой сын. Я хотел его спасти, от смертушки уберечь… — и полились старческие слезы.

— Ты поплачь, дед. Легче станет, поверь, я твоё горе понимаю. Я из дому старшую дочку замуж выдавал в соседние селение, а мои дома остались. Эльфы набег устроили на мой родную деревню, всех сожгли, живьём сожгли, никого не пощадили. А он у тебя молодцом сражался, не как этот паскуда, что под лавкой хотел отсидеться, — с последними словами раздался крик боли.

— Я ранен, я не мог сражаться, — раздался испуганный голос.

— Ушибленный палец за ранение не считается. Бегом за водой. А потом могилу рыть.

— Иду. Иду!

— Потерпи, ледгард. Сейчас целители освободятся и тобой займутся.

— А откуда целители взялись? — спросил я, стиснув зубы от боли в ноге.

— Так мы насилу их отбили, не дали их на куски разорвать. Сначала из пасти твоих химер их выковыривали, а потом от этих дебилоидов отбивали. Я так разумею, пусть сначала раненых на ноги поставят, а потом можно их и убивать.

— Логично, — согласился я с очевидной мыслью.