А скорость развития событий начинала набирать обороты в геометрической прогрессии, хотя и без курьёзных случаев не обошлось. Одна бабка прикатила бочку солёных огурцов, а когда ей не дали её приткнуть на плоту — устроила скандал, да какой. Пришлось окунуть её, чтобы остыла и думала кому и что говорить. Причём я сделал это в прямом смысле слова: просто взял и кинул в реку, ну и пообещал, если она ещё хоть слово вякнет, то я её химере скормлю. Знаете, подействовало, она сама себе в рот засунула мокрый платок и больше его оттуда не вытаскивала.
Погрузка на плоты шла с криками, матами, но спорно. Старушка баронесса, видать, подсуетилась заранее, и плоты были явно рассчитаны не только на наши морды, но и на пятые точки местных. Да и у местных всё было готово к экстренной эвакуации, по-другому я не знаю как объяснить, что куры, гуси и другая дичь сидят уже в деревянных клетках и недовольно гогочут, кудахчут и чирикают. Да и скотина в ударном темпе грузилась на плоты, с баулами на спинах.
Мы также не сидели без дела, а срочно проверяли наши запасы и наличие их на отведённых местах, да и прочность плотов я приказал проверить. Так, на всякий пожарный случай, а то кто их знает, этих местных. Вон и дозоры выставили, да так, что наши их не заметили, ни как они ушли, ни как вернулись. Дозорным отрядным я, кстати, обещал разговор по душам, с лёгким мордобоем по всему телу.
Мы все успели буквально в последний момент отчалить и на прощание помахать ручкой с безопасного расстояния. Погони посуху я не опасался: берега лесных рек — это не та местность, по которой можно быстро передвигаться, а других плавсредств, естественно, мы не оставили. Два дня мы двигались в одной компании с местными, а на третий день рассвет встретили только отрядом. Ночью местные уплыли, воспользовавшись кромешной тьмой. На берегу сидела лишь старуха с раненым внуком.
— Ты уверена? — произнёс я, разглядывая их.
— А куда ему деваться? Они, — и кивнула на реку, — прибьются к одному из баронов, он их защитит. А вот его нет, он живым никому не нужен!
— Ну удачи вам! — и развернувшись, пошёл к нашим плотам.
— Так ты что, не возьмёшь нас с собой? — в тревоге окликнула она меня.
— А зачем вы мне? — остановившись и обернувшись, спросил я.
— Я целительница! — напомнила она.
— Так и я не пальцем деланный! Как-никак шаман, а это значит, я могу то же самое, что и ты. Да и не верю я вам!
— Я слово дала!
— Я тебя знать не знаю, и твоё слово для меня ничего не значит. А вот если бы его взгляд мог убивать, я не стоял бы уже здесь. Так зачем вы мне под боком? — спросил я, слегка наклонив голову.
— Я заплачу!
— Я уже слышал! Да и чем ты можешь заплатить? Золотом? Твоё золото уже у нас. Телом? Извини, но ты явно не в моём вкусе.
— Знание, знание, милок, — произнесла он с чувством собственного достоинства.
— Знаешь, знание — это специфический и скоропортящийся товар! И что имеет цену для одних, то лишь звуки для других. Так с чего ты решила, что ты знаешь что-то, имющее цену для меня? — с иронией в голосе произнёс я.
— Это не мои знания, это твои знания, — с улыбкой произнесла она.
— Я не понял, ты предлагаешь мне то, что я и так знаю? — слегка ошарашено произнёс я.
— А, ладно, я думаю ты не обидишь старушку с больным ребенком на руках…
— Бабушка, вы не там ищете сострадания, я страшный и ужасный орк, что пьёт кровь убитых им младенцев, — и продемонстрировал великолепный набор зубов. — Так что давайте ближе к делу, у меня не так много времени.
— Вот! — и, сняв с себя бусы, она протянула их мне. — Это твои знания, о которых ты забыл.
Бусы я сразу в руки не взял, а внимательно их рассмотрел. Вроде ничего необычного в них не было, кроме когтя какой-то хищной птицы.
— И что это? — спросил я задумчиво, продолжая рассматривать.
— Дух!
— Это я понял, и ещё я чувствую, что он на грани, стоит на него дунуть и он развеется.
— Этот амулет мне подарила ещё прабабушка. Так вот, он может защитить от летящей стрелы, ножа или даже заклинания, дальше продолжать?
— Понял. Ладно грузитесь. Да, и если это твои люди там, в кустах, то у них есть ровно минута.
— Грег, Хрег! Выходите. — Из кустов вышли три человека, так скажем, предпенсионного возраста, с луками в руках. — Моя маленькая страховка.
— Хреновая она у вас. Мои духи их почувствовали давно и висели буквально у них над головами, — не моргнув глазом, соврал я, поскольку мой дух заметил их буквально за пару мгновений до этого.