Попал так попал, или Орки рулят – 2

— Не акай, сказали ползком по кустам, значит, ползком. Грудью на копья я и сам могу, тут много ума не надо, а вот это отребье заставить ползти и проследить, чтобы каждая морда лица тихо подошла и так же тихо начала вырезать противников, без лишнего шума — тут авторитет и опыт нужен. Что первого, что второго у тебя с лихвой. А насчёт псин ты не волнуйся, вот тебе бусики, — и, сняв гирлянду черепов с себя, повесил их на него. — Смотри, какие красивые черепки, — и щёлкнул пальцем по одной из выскобленных лобных костей. — Так вот, пока они на тебе, собачки тебя слушаются. От тебя зависит лишь, чтобы ты бусики не потерял, да такие красивые украшения не разбил в пылу боя. Всё, инструктаж окончен! — резким командным голосом прервал я его попытку возразить! — Кругом! Шагам марш!

— Ну’с, а с вами, господа алкоголики и тунеядцы, разговор особый! — обратился я к оставшимся бойцам — У нас с вами задача простая до невозможности: принять основной удар на себя и не сдохнуть!

— Подумаешь, какая там охрана! Подумаешь, что у них численный перевес, — пробурчал Ворчун. — Подумаешь, что…

— Не ворчи, старик, — одёрнул его толстяк. — Чай такая фигня не в первый и даже не во второй раз, так что ещё прорвёмся, ты, самое главное, держись рядом. Как говорит командир: «фигня война, главное манёвры».

— А тебя не смущает, что их тупо больше и они лучше подготовлены! — продолжал ворчать стрик.

— Ну, кто лучше подготовлен, то покажет бой, а вот количество их действительно смущает. Нам же их потом хоронить, а чем больше трупов, тем глубже нам яму копать. Вот что в действительности меня волнует.

— Да, яма, вот это страшно, а всё остальное так, пустяк, — с ехидцей в голосе воскликнул Варчун.

— Я не мастак говорить красивые слова и завуалированные речи, — прервал я все разговоры и привлёк всеобщее внимание — Я скажу лишь, что вы мои братья, почитай, единоутробные. Мы с вами заново родились от одной мамки. Нас с вами выносил «Лагерь смерти» и мы смогли сами себе пробить дорогу на божий свет. Если они думают, что мы прогнёмся или дрогнем, то хрен им по самые гланды! — ударив одной рукой по другой в районе локтя, сделал соответствующий незамысловатый жест в сторону предполагаемого противника.

— Мы не прогнёмся под этим грёбанным миром, мы прогнём его. Ибо мы рождённые в «Лагере Смерти», мы с вами давно умерли, а мёртвых нельзя убить. Можно уничтожить наши тела, разорвав их на тысячи кусков, так, чтобы нельзя было ничего предать земле. Но всё это бесполезно, мы с вами уже легенда. Никто не смог сделать то, что сделали вы, и никто не сможет вас остановить. Даже если я паду и не смогу подняться, я знаю: вы пойдете дальше и дойдёте до заветного бара и выпьете за меня. Тем более за всё обещался Ворчун платить, — последние слова я постарался перевести немного в шутку, чтобы не переборщить с жутью. — А теперь, барабанщик, бей марш!

Мы в боях часто видели смерть,И терялся в пожарах закат.И ревела в ночи горнов медь,И кто рядом в строю — тот нам брат.Вот закончился долгий наш бой,Расчехлила косу свою Смерть.Сотни братьев нашли здесь покой,Ложем стала гранитная твердь.Я хотел бы увидеть свой дом…На земле, на хозяйстве осесть…Но опять умирать мы идём,За свободу, за правду, за честь.Легион наш в пути и в бою,Каждый первый в строю ветеран.Смерть жатву начинает свою,Тех, кто пал от бесчисленных ран.Снова брат от копья в землю лёг,Стяг кровавый алей, чем рассвет,Враг вокруг, значит наш вышел срок,Снова в бой, почему бы и нет.Стяг кровавый нас в пекло ведёт,Лучше смерть, чем железо оков.Но пока легион наш идётЧерез трупы друзей и врагов.

(автор текста Сергей Суворов)

Под бой барабана мы пошли вперёд, громко горланя песню, ибо наш ор пением трудно назвать. Хотя тут нужна не красота исполнения, а настрой исполнителей, который у нас с был хоть куда. Мы шли, не сворачивая и не прячась, для нас не было другого пути кроме прямого, и мы шли, гордо подняв голову. Среди нас не было трусов, они давно сбежали, здесь и сейчас были былинные богатыри, которые готовы разрушить и втоптать в землю миф о непобедимости длинноухих. Да, я понимаю, что против нас тогда и сейчас не самые лучшие из их частей, но, как говорится, это уже не наши проблемы.