Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают

А этим летом, в самый разгар дачного сезона, ограбили Наильку из последнего на улице дома. Бесстрашные дерзкие воры высадили окно и забрали добра на триста тысяч: технику, шмотки, золотые украшения.

– Зачем тебе на даче украшения, Наиля? – спросила я. – По грибы ходить?

– У меня гости бывают, у мужа с работы, например, я хочу хорошо выглядеть, а что такого? – Наиля пожимает плечами.

– Ну, не знаю, странно как-то…

У меня полное ощущение, что это из серии «куртка кожаная… две!», но я молчу: у человека неприятности, нехорошо злорадствовать.

Хоть Наилькина «хата с краю», но она устроила скандал в нашем садоводстве и заставила нанять сторожа на общие деньги.

Задача сторожа – быть. Особенно зимой. Разгадывать кроссворды. Дважды в сутки обходить участки по периметру. Топтать снег, чтобы потенциальные воры знали: тут кто-то есть, и не лезли. Если что – звонить председателю. Всё. Несложно.

«Надо нанять кого-то из местных», – решили мы.

На собеседование вереницей потянулись пьяницы из ближайших деревень. Они тряслись от усердия и похмелья. «Толку от таких сторожей с гулькин нос!» – внятно выразила наши мысли Наилька.

Мы приуныли. Что делать, где брать сторожа? И тут пришла она. Представилась: «Машка, двадцать лет». Худенькая, неухоженная, дикая, заросшая. Смотрела исподлобья, из-под длинной челки. Глаза – ножи. Острые, холодные, хитрые. Вообще не верилось, что ей двадцать лет. Взгляд выдавал все сорок, а то и пятьдесят. Глаза старого заматерелого волка, вожака стаи, а не девочки-студентки.

Спросила глухим прокуренным голосом:

– Денег сколько?

Мы назвали сумму.

– Я согласна быть сторожем, – сказала она председателю.

Мы с ним переглянулись.

– Нуу, это вообще-то опасно… – начала я отговаривать девочку.

– У меня водолаз.

– Какой водолаз? При чем здесь водолаз? – удивился председатель.

– Собака такая. Большая. Я сейчас приведу…

– Не надо! – в один голос сказали мы с председателем.

– Меня тут знают, – хрипло сказала Машка. – Я вроде как… авторитет среди местной шпаны. Скажу – и сюда к вам не сунутся…

Мы пообещали подумать. Когда она ушла, председатель нашего садоводства тяжело вздохнул:

– Скоро детей на работу будем принимать. Взрослые все спиваются… Где это видано: бабу – в сторожа!

На следующее утро Машка привела ко мне на участок огромную черную меховую собаку, почти пони.

– Это Меч, – сказала Машка вместо «здравствуйте».

– Ого! – сказала я вместо «здравствуйте».

– Вы не смотрите, что он добрый. Так кажется. Если надо, он человека загрызет, – пояснила Машка.

– Не надо! – испугалась я.

– Ну что, берете нас с Мечом сторожем?

– Нам еще надо посоветоваться, – попыталась я избежать ответственности.

Машка в ответ полоснула меня холодным взглядом, мол, мне что, каждый день к вам на поклоны ходить?

– Слушай, заходи, я тебя чаем напою, а сама пока председателю позвоню, уточню, – говорю я, распахивая калитку.

Машка хмуро кивнула, вошла.

– А можно кофе?

– Можно кофе.

Я пошла в дом первая, они с Мечом – за мной. Машка мялась в прихожей.

– Ну, что ты там замешкалась, проходи за стол, – улыбнулась я, засыпая кофе в турку.

– Я собаку парковала…

– Парковала, – засмеялась я. – Кстати, ей не надо дать воды? Жарко же в такой шубе летом…

– Я дала уже, у тебя там ведро у колодца стояло…

«Да уж, самостоятельная девочка, не пропадет, – подумала я. – И на «ты» перешла без реверансов…»

– А почему Меч? – решила я поддержать беседу. – Типа «кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет?»

– Нет. Меч от слова «меченый».

Его щенком хозяева бросили замерзать, уехали в город на зиму.

А он щенок домашний, охотиться не умеет.

Его местные собаки подрали. Он добрый был, дал себя подрать. Вон весь бок в шрамах.

Я его спасла, забрала себе, накормила, вылечила, объяснила, что нельзя быть добрым…

Машка, чуть стесняясь своей угловатости, села на краешек дивана и с хмурым любопытством зыркала по сторонам.

– Слушай, может, ты голодная? Я могу накормить тебя! Котлеты, правда, вчерашние, но все равно очень вкусные…

– Давай.

Мы как бы сразу определили роли: она главная, я подай-принеси. Я включила режим подогрева в мультиварке.

– Зачем ты в мультиварке греешь, вон же микроволновка есть? – спросила Машка.

– Она сломана, – махнула я рукой. – Перегорело там что-то…

– Ясно.

Машка жадно и сосредоточенно ела котлету с овощным салатом, низко склонившись над тарелкой, будто боялась, что отберут. Ну, волчонок! Чистой воды волчонок! Молчать было неловко.

– Слушай, а почему ты не учишься в институте? Ну или в техникуме? – спросила я.

– У меня два брата младших. Погодки. Три и пять лет. Отец умер, мать спивается. За братья^’ми смотреть некому…

– Ох, – выдохнула я с сочувствием.

– Нормально, – не приняла жалости Машка. – Все так живут, крутятся как могут.

– А парни в деревне есть?