Порядки помощи

Только подумайте, что происходит в их душах. Что происходит в душе клиента и в душе терапевта? Может ли такая терапия быть успешной? Она обречена на провал. Между терапевтом и клиентом возникает связь, причем эта связь неразрывна. Лишь немногим клиентам удается сказать: «Хватит». Зачастую при этом они испытывают некоторую злость, потому что результаты оказываются слишком малы. Но именно это означает рост. Злость — это признание несбыточности детских надежд клиента. Прощаясь с детскими надеждами, клиент становится самостоятельным и взрослеет.

В процессе переноса и контрпереноса возникают так называемые терапевтические отношения. Что это такое? Это отношения «родители — ребенок» и ничто иное.

Маленькие дети могут получить от родителей все что угодно. И родители дают своим детям все, что могут, с любовью. Но когда дети вырастают и продолжают требовать от родителей то, что требовали маленькими, родители отказывают им. Тогда дети злятся и так становятся самостоятельными.

Позднее они идут к психотерапевтам и пытаются повторить старый трюк. И когда же они станут самостоятельными? Когда терапевт сорвет их планы. Он должен поступить так же, как и родители, чтобы прекратить терапевтические отношения.

Что происходит с терапевтом, когда он поддается переносу «родители — ребенок»? Он становится бессилен что-либо сделать. Находясь в позиции превосходства, он не в состоянии расти. И то, что он может предложить, как правило, несерьезно, слишком несерьезно. Это можно иногда наблюдать и в группе. Когда я поработал с кем-то и работа оказалась очень волнующей, часто после к нему подходят другие члены группы с выражением участия, будто они лучшие терапевты. И они чувствуют себя большими. Но что при этом происходит в душе? В этот момент они превращают клиента в ребенка и отнимают у него силу. Итак, понимание того, что самая опасная помощь — это помощь в условиях переноса «родители — ребенок», — это революционное понимание.

В случае помощи, как я ее представляю, необходимо строго препятствовать тому, чтобы клиент занимал позицию ребенка. Например, когда клиент говорит: «Я так плохо себя чувствую». Тот, кто жалуется, не хочет действовать. В таком случае любое утешение клиента — это оправдание его бездействия. Он просто оправдывает собственное бездействие. Наибольшей любовью здесь будет — хотя это часто воспринимается как жестокость — оставаться со своей силой, быть ясным, обращаться с клиентом как со взрослым. Такая любовь требует большего как от терапевта, так и от клиента.

Внимание

В этой связи я бы хотел сказать кое-что еще. Я веду себя очень сдержанно, потому что я уважаю поле. Если кто-нибудь подходит ко мне во время перерыва и говорит: «У меня есть вопрос», что он делает с моей душой? Я погружаюсь в работу целиком и мне необходимо поддерживать концентрацию. Когда меня отвлекают вопросами из любопытства, я отклоняю такие вопросы. Я обязан это делать в своих интересах и в интересах нашей общей работы.

Вина

Участник: Речь идет о женщине 30 лет, которую раздирают глубокие религиозные противоречия, беспокоят повторяющиеся ночные кошмары, и она наносит себе повреждения, вырывая волосы.

Хеллингер: Какую религию она исповедует?

Участник:

Она евангелистка.

Хеллингер: С кого я начну расстановку? Ты ничего не говори, это будет проверкой для всех. Что будем делать?

Хеллингер выбирает заместительницу для клиентки и ставит напротив нее мужчину.

Хеллингер (обращаясь к этому мужчине): Ты будешь Иисусом.

Клиентка покачивается и как будто падает назад. Она отступает назад, в то время как Иисус протягивает к ней руки приглашающим жестом. Затем она начинает смотреть на пол и сжимает кулаки.

Хеллингер (обращаясь к клиентке): Скажи ему: «Я распну тебя на кресте».

Клиентка (агрессивно, выражение ее лица также агрессивно, она сжимает кулаки): Я распну тебя на кресте.

Она смотрит на свои кулаки, расслабляет ладони, наклоняется вперед, становится на колени, склоняется низко до пола, закрывает лицо руками и жалобно стонет.

Хеллингер просит одну из женщин-участниц лечь перед клиенткой на пол на спину. Заместитель Иисуса опускает руки.

Клиентка выпрямляется, садится на пятки, глубоко дышит. Снова склоняется до пола и всхлипывает. Хеллингер просит заместителя Иисуса сесть на свое место.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Понятно?

Участник: Нет.

Хеллингер: У мерший — это ребенок.

Участник: Сестра.

Хеллингер: Я не знаю, кто это. То, что ты сказал, это интерпретация. Будь осторожен. Она испытывает чувство вины. Я думаю, на этом закончим. Хорошо?

Участник: Спасибо.