Порядки помощи

Участница: Ее муж сделал у меня расстановку. После этого она совершенно…

Хеллингер (перебивает): Ты знаешь, что это было или что получилось? Треугольник.

Продолжительная пауза.

Хеллингер: Мы расставим эту ситуацию.

Хеллингер ставит женщину и мужчину друг напротив друга. В стороне от них она ставит терапевта таким образом, что они вместе образуют треугольник.

Женщина идет к мужчине и протягивает ему руку. Муж все время смотрит на терапевта. Затем он тоже идет навстречу жене и протягивает ей руку. Оба поворачиваются к терапевту, обнимая друг друга за спины. При этом они время от времени переглядываются и улыбаются друг другу.

Участница: Женщина этого и хотела, и расстановка так и показала. Но она при этом не присутствовала.

Хеллингер: До того как мужчина направился к женщине, он все время смотрел на терапевта. Сделав им расстановку, ты вторглась в отношения пары. Ты стала (я делаю смелое предположение) матерью для него и злой свекровью для нее.

Участница: Да, мне это совершенно понятно. Она меня упрекала в том же самом.

Хеллингер: И она права.

Стратегическая помощь

Участник: Речь идет о клиентке, которой сорок лет и которая работает бухгалтером на предприятии своего мужа. Она потеряла доверие к своему мужу. Ей все время приходится расхлебывать то, что происходит на предприятии.

Хеллингер: Ну и каково решение? Подумай.

Участник: Она должна уволиться.

Хеллингер: Это единственное возможное решение. Вопрос в другом: как это сделать? Я однажды слышал шутку, которую рассказал Петер Франкенфельд.

Сидит русский в самолете, а сосед без умолку тарахтит ему в ухо. У русского начинает болеть голова. Он говорит соседу: «Слушайте, у меня голова болит», сосед сразу же прекращает болтать.

Сидит американец в самолете, а сосед без умолку тарахтит ему в ухо. Американец сразу говорит, что у него болит голова, хотя у него голова совсем и не болит. Сосед сразу замолкает.

Громкий смех в группе.

Хеллингер: В чем соль этой шутки? Ты понял?

Участник: Пока еще не соображу.

Хеллингер: Обсудите вместе, под каким благовидным предлогом она оставит работу бухгалтера.

Участник, подумав, кивает.

Хеллингер: Это креативная психотерапия. Таким образом ты избежишь возникновения конфликта между мужем и женой. Пусть она что-нибудь придумает, с чем он будет вынужден согласиться. Это все, конечно, игра. Но это игра. Если хорошо сыграть, то скрытое станет немножечко видно, и он (если это увидит) возразить-то ничего не сможет, но будет знать, о чем идет речь. Так он не будет скомпрометирован.

Участник: Именно это нам и надо.

Хеллингер: Все остальное — это твое высокое искусство. Хорошо?

Участник: Да.

Радость

Я бы хотел сказать несколько слов о радости. Вижу, как сразу светлеют лица. Однажды я написал один афоризм: «Проблема трудна — решение радостно». Эта радость, если поселилась в нас, светится, когда мы общаемся с другими, как бы трудна ни была наша проблема.

Почему проблема бывает сложна? Действительно ли она так сложна? Или она только небольшое препятствие на нашем пути к более широкому, через которое мы с легкостью можем перешагнуть? Трудности часто возникают благодаря нашим представлениям о них. И они возникают потому, что мы зачастую вмешиваемся в жизнь других людей и берем на себя что-то из того, что принадлежит им, как будто мы можем и смеем это делать.

Представьте себе, что вы приходите к кому-то и говорите: «Я беру на себя все твои проблемы — все, что ты должен нести сам, я забираю себе». Как вы себя почувствуете? Лучше или хуже? Так вы потеряете достоинство. Но если прийти к клиенту в качестве помощника и сказать ему: «Вот ты передо мной, и я вижу, что ты часть своей семьи. Я вижу твоих родителей и твоих предков, и твою судьбу, и твое предназначение», — тогда я отхожу назад и становлюсь светлее.

Радость легка и, как ни странно, обладает силой. В то время как тяжкое — слабо.

Помогать системно

Хеллингер (обращаясь к участнику): Теперь радостно перейдем к твоей проблеме. О чем идет речь?

Участник: Речь идет о ребенке, над которым установлена опека, ему 14 лет. Он разрывается в разные стороны — не может решить, искать ли ему его родную мать или (как он сам выражается) «выбросить ее на помойку». Это его выражение меня очень взволновало.

Хеллингер: А что с его отцом?

Участник: У него с отцом хороший контакт, хотя видятся они редко. Его опекуны очень открыты и отзывчивы. Я назначен ведомством по делам молодежи в качестве помощника в воспитании и должен их консультировать.

Хеллингер: А почему ребенок не живет с отцом?

Участник: Ведомство по делам молодежи изначально забрало его от родителей, потому что его мать сильно злоупотребляет алкоголем, а отец применял к нему насилие.

Хеллингер: А как сейчас себя ведет отец?