Порядки помощи

Обращаясь к группе: Следование порядкам помощи предполагает, что помогать нужно системно. Это значит, что любовь, которую мы вкладываем в нашу работу, принадлежит всей системе. Мы должны представить себе всю систему и почувствовать, где наша любовь наиболее необходима и действенна. Для этого нужно отвести свое внимание от клиента. Это очень непростой шаг — не позволить себе остаться в плену у самого клиента. Уходя от клиента к более широкому, мы внутренне освобождаемся. И клиент освобождается от нас, что позволяет ему пойти к исключенному.

Однажды я написал один афоризм: «Самые ценные сокровища охраняет самый свирепый дракон». Чтобы добраться до этих сокровищ, нужно приблизиться к дракону и поцеловать его.

Основная позиция

Я бы хотел сказать несколько слов об основной позиции. Когда работаешь с клиентом, сразу начинаешь думать: «А что это может быть?» Но как только мы начинаем думать, мы вступаем в определенное поле.

Но я могу поступить иначе, как я это часто делаю и как я вам это здесь демонстрировал. Я сажусь рядом с клиентом и ничего не спрашиваю. Я жду. При этом я не думаю, я собираюсь. Таким образом я перехожу в другое поле, я погружаюсь в другое поле. Так я начинаю чувствовать свою связь с клиентом. Тогда ему тоже приходится собраться, потому что он сидит около меня и ничего не может делать. Внезапно с него «слетает» то, что он себе представлял, и он переходит на другой уровень.

Это уровень более широкой души — Большой души, как я это называю. Это только некое условное обозначение, т. к. мы точно не знаем, что это. На этом уровне существует связь. На этом уровне я чувствую клиента, его родителей, его судьбу. И я уважаю это. Потом я чувствую, приходит ли клиент в резонанс со мной и могу ли я прийти в резонанс с ним. Когда я прихожу с ним в резонанс, я понимаю, что нужно делать.

Иногда я просто прошу его закрыть глаза, и, когда я, будучи собран, нахожусь рядом с ним, в нем начинается некий процесс, потому что начинается движение души. Иногда оно начинается само собой и в какой-то момент чувствуешь, что оно завершено. Тогда я спрашиваю: «Хорошо?» — он говорит: «Да», и уходит. Я не знаю, что это было, и мне не нужно это знать. Просто чувствуешь, что что-то пришло в движение, и этого достаточно.

Когда я работаю по-другому, я все равно остаюсь в той же позиции. Я могу задавать вопросы, это не играет роли. Таким же образом я могу сделать и семейную расстановку. Самое важное в этой позиции то, то она лишена чувства. Она собранна, обращена к клиенту, но лишена чувства, или точнее, лишена эмоций. Исходя из этого, она лишена чувства, лишена любви, сочувствия и, конечно, страха.

Самый большой страх, который испытывают помощники, это страх «что обо мне скажут люди». Это самый большой страх. Как только помощник ощутил такой страх, он становится ребенком. А другие (кто в принципе далек от всего этого, не может ничего говорить, потому что не несет никакой ответственности) становятся в позицию родителей. Так мы отказываемся от своей собственной силы.

Это сдержанное обращение к клиенту как раз и есть то, что я раньше описывал как метауровень, как уровень более высокого порядка. Это чувство без эмоций, это сила действия в чистом виде. В такой позиции можно противостоять чувствам другого. Ведь клиенты часто приходят к нам с излияниями своих чувств. Тогда я остаюсь собранным, и чувства клиента просто отскакивают от меня. Это дается легче, когда ты не один, а находишься в связи с родителями клиента и его судьбой.

Такой основной позиции нельзя научить или научиться, в ее достижении нужно упражняться. Когда снова и снова переживаешь то, что при этом происходит (здесь мы с вами переживали это вместе), когда заместители неоднократно предаются движениям души, тогда понимаешь, о чем идет речь. Так мы растем, причем совершенно особым наполняющим нас образом.

Когда умершие не отпускают

Участница: Речь идет о девочке. Ей 11 лет и у нее заболевание почек. В семье еще двое младших детей. Мать умерла от опухоли мозга.

Хеллингер: А кто к тебе обратился?

Участница: Отец.

Хеллингер: Если вчувствоваться в ситуацию, о ком идет речь? Кому плохо?

Участница: Девочке.

Хеллингер: Отцу.

Участница: Да, это так.

Хеллингер: Итак, расставим мать и отца.

Хеллингер ставит заместителей матери и отца друг напротив друга. Мать смотрит на пол и сжимает кулаки.

Хеллингер (обращаясь к группе): Посмотрите на ее кулаки.

Через некоторое время, обращаясь к участнице: Опухоль мозга была для нее благом.

Через некоторое время мать разжимает кулаки и смотрит вверх.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Чтобы мы могли продвинуться дальше, ей нужно лечь на пол. Так станет однозначно понятно, что она умерла, и мы сможем посмотреть, что происходит. А пока она стоит, мы видим ситуацию до ее смерти.