Портнихи Освенцима. Правдивая история женщин, которые шили, чтобы выжить

Уроки в начальной школе для ортодоксальных еврейских девочек преподавались на немецком. Этот язык понемногу выходил на первый план в Чехословакии. Сначала Брахе было трудно влиться в коллектив – она ведь только-только приехала в город, да и говорила в основном на венгерском и идиш; но вскоре она привыкла и подружилась с Иреной и Рене. Все девочки говорили на нескольких языках, иногда начиная предложение на одном и заканчивая на другом.

После школы дети еврейского квартала бегали по улицам и лестницам, играли в салочки, прятки, мячик – во что угодно. Во время летних каникул ребята из бедных семей, которые не могли позволить себе путешествия, собирались у Дуная поплавать в неглубоком бассейне рядом, или ходили играть в парк.

Несмотря на все это веселье, Браха скучала по друзьям в деревне. Когда ей было одиннадцать, ей удалось убедить родителей отпустить ее на лето в Чепу. Надеясь произвести впечатление независимой девушки из большого города, Браха заранее запланировала наряд, куда более изысканный, чем те, что она обычно носила в Братиславе. Она надела бежевое платье, подаренное богатой подругой, красный лаковый кожаный пояс, блестящие черные ботинки из кожи и соломенную шляпку с цветной лентой, и с гордостью отправилась в путешествие на поезде одна.

Эти воспоминания могут показаться нелепыми в контексте приближающихся страданий войны, но они остаются с нами, когда свобода и элегантность кажутся навсегда исчезнувшими в старом мире.

«Это прекрасные, чудесные воспоминания», – Ирена Рейхенберг.

Лучшую одежду откладывали на шабат и другие священные дни. Еврейские семьи следовали древним ритуалам, которые были всем известны с детства, от угощения яблоками с медом в праздник Рош ха-Шана до поедания пресного хлеба и горькой зелени на Седер Песах. Когда наступали еврейские праздники, это означало, что скоро будут резать жирных гусей, жарить кукурузу и варить куриный суп. Ирене нравилось, когда большая семья собиралась вместе для произнесения молитвы и благословений, и дом наполнялся любовью и теплом.

Каждый шабат в домах на Еврейской улице готовили свежую халу. Браха всегда мастерски плела косичку из теста. Тесто месили дома и приносили в местную пекарную, где ставили в печь. Женщины прибирались дома и надевали белые фартуки перед зажиганием субботних свечек. Хотя по закону в шабат работа запрещалась – в том числе работа с тканями, то есть краска, ткачество, вышивка – кормить семью все-таки надо было. Мать Брахи каким-то образом находила время и силы на приготовление печенья с корицей и топфенкнеделей – жареных творожных шариков, популярных даже в дорогих венских кафе.

Свадьбы были главным событием в жизни семьи. Когда один из помощников Саломона Берковича сказал, что его сестра выходит замуж за дядю Брахи, сапожника Енё, Браха получила редкий шикарный подарок: платье из магазина. Желая во всем походить на отца, вечно работающего с одеждой у себя в магазине, Браха решила самостоятельно разгладить очаровательное платьице в моряцком стиле. Все приготовления к празднику пришлось прервать, когда домочадцы почувствовали неприятный запах: платье спалили.

Маленькой Брахе пришлось надеть на свадьбу старое платьице, что казалось ей настоящей катастрофой. Много лет спустя, когда прожгли платье на гладильной доске в освенцимском ателье, а мудрая Марта спокойно устранила проблему, детское воспоминание Брахи приобрело другой смысл, стало теплым. Браха вспомнила, как невесту дяди Енё одевали в комнате, а потом – как музыка граммофона переместила их в чудесное местечко с бумажными украшениями и лампочками, освещающими маленькое деревце в горшочке. Когда воспоминание растворилось, Браха снова обнаружила себя в «Верхнем ателье», обслуживая нацистов.

«Мы в первую же секунду поняли – мы должны быть вместе», – Рудольф Хёсс.

Свадьба дяди Брахи сильно отличалась от церемонии бракосочетания, проведенной в Германии 17 августа 1929 года на ферме в Померании, в часе езды к югу от Балтийского моря. Годами позже эта невеста сильно повлияет на жизнь Брахи, хотя даже не узнает ее имени.

В брак вступал бывший военизированный наемник по имени Рудольф Хёсс. Вскоре после выхода из тюремного заключения – он отбывал срок за убийство – Хёсс сыграл свадьбу с Эрной Мартой Хедвигой Хенсель (все звали ее Хедвигой), которой тогда был 21 год.

«Мы поженились, как только появилась возможность, чтобы поскорее начать непростую совместную жизнь» – так писал Рудольф в мемуарах{11}. Неловкости ситуации прибавляло то, что Хедвига уже была беременна первым ребенком, Клаусом, которого они зачали вскоре после знакомства.