Портнихи Освенцима. Правдивая история женщин, которые шили, чтобы выжить

Двигаясь на восток через Европу, немцы не утруждали себя платой за изымаемые вещи. Жадность, проявленная ими в Украине, к примеру, закрепила за ними прозвище «гиены». Разумеется, магазины, принадлежащие евреям, были самой легкой добычей для мародеров, поскольку их не так пристально охраняли. В оккупированной немцами Польше полиция и вермахт просто наблюдали, как местные жители – мотивированные антисемитизмом и алчностью – разбивали окна еврейских магазинов, чтобы пополнить свои запасы{57}.

В Германии матери, жены, возлюбленные и сестры с огромной радостью получали неожиданные подарки от солдат за границей. В каком-то смысле эти женщины наживались на войне, оставаясь дома. Возможно, они на самом деле не осознавали, что их подарок – чья-то утрата{58}.

Мародеры особенно постарались в предпраздничный сезон, чтобы наполнить немецкие витрины товарами перед Рождеством.

И вермахт, и немецкие граждане стремились извлечь из евреев всю возможную выгоду. После вторжения в Советский Союз в 1941 году немцы постепенно начали осознавать, что их запасов не хватит на зимние сражения. Гитлер и Геббельс стали призывать патриотов в Германии делать пожертвования – отправлять меховую и шерстяную одежду на Восточный фронт.

У евреев в Германии меха были конфискованы безо всяких компенсаций. Шкафы проверяли на предмет пальто, шуб, плащей, варежек, перчаток и шляп. Даже меховые воротники надо было оторвать и сдать. За неподчинение предстояло отвечать перед полицией{59}. И речь шла не о богачах, вынужденных отказаться от драгоценных мехов, которые надевались только для отражения собственного статуса. Мех в том или ином виде носили представители всех социальных классов, зимой без этого было никак, от скромных заячьих шкурок до элегантных норок.

Собранные со всей страны горы зимней одежды и наборов для солдат называли «рождественским подарком» от немцев на Восточном фронте. Граждане получили сотни тысяч предметов. Вермахтовцы, несомненно, были рады хорошенько согреться. А то, что евреи дрожали на морозе, – кому какое дело?

«Евреям сказали сдать меха, украшения, спортинвентарь – все, что имеет хоть какую-то ценность. Глинкова гвардия забирала все, что им нравилось», – Катька Фельдбауэр{60}.

Одного «шопинга за границей» даже вместе с конфискацией мехов не хватило на гитлеровскую войну и одежду-кормежку немцев. Подвластные немцам территории было необходимо освободить от евреев. Entjudung[10] должна была совершиться посредством лишения собственности, депортаций и, в конце концов, массового убийства. Лишение собственности было важным элементом того, что впоследствии будет известно как Холокост.

В ноябре 1938 года эсэсовский журнал «Дас Шварце кор» опубликовал статью, где утверждалось, что евреи – «паразиты, не способные на работу вообще»{61}. Конечно, это была пропаганда. Однако полное расхищение еврейского имущества и бизнеса отчасти приближало реальность к этим обвинениям, поэтому насилие казалось оправданным. В общем, евреев надо было довести до состояния отчаяния и нищеты. Так проще контролировать. Не просто так другие богатели, пока евреи беднели.

На оккупированных нацистами территориях евреи превратились в легкую добычу для разнообразных краж и запугиваний. Давали взятки, чтобы уберечь себя от насилия и угроз, чтобы получить визу, чтобы не попасть в список на депортацию в рабочие лагеря и гетто. Германия показала пример, как должно проходить обогащение. Другие государства были только рады ему последовать, в том числе Словакия. Все, от простых солдат Глинковой гвардии[11] до самых высокопоставленных должностных лиц, все без исключения хотели поживиться.

Гуня Шторх, теперь фрау Фолькман, на себе почувствовала давление репрессий в 1938 году. Тогда декрет об исключении евреев из экономической жизни стал законом. Согласно ему, к 1 января 1939 года все евреи должны закрыть свои магазины и бизнес вообще. За этим последовало шесть лет отстранений и лишений прав.

Кульминацией этого процесса для Гуни стало лишение ценного имущества, и даже лишение одежды – по прибытии в Освенцим всех раздевали. У всех девушек, с которыми она познакомилась в модной студии – Марты, Брахи, Ирены и многих других, – были похожие истории о потере имущества. Им всем предстояло узнать, как можно жить, довольствуясь самым минимумом, необходимым для продолжения существования. Был запущен долгий и унизительный процесс, начавшийся с наглого хищения собственности, продвигаемого государством.

Согласно декрету 1938 года, еврейское имущество считалось Volksvermögen[12]. «Немецкий» использовался как синоним «арийского». Это относилось не только к ценным вещам типа украшений, предметов искусства, домов, машин и земель. Сюда также входили велосипеды, радио, мебель, одежда и швейные машинки.