Портнихи Освенцима. Правдивая история женщин, которые шили, чтобы выжить

Отец Ирены вместе с тысячами других евреев оказался в построенном на скорую руку рабочем лагере Середи, в часе езды к северо-востоку от Братиславы. Были и другие лагеря, управляемые словацкими фашистами, – Выгне и Новаки. Согласно законам «еврейского кодекса», разработанным Дитером Вислицени и словацким правительством, всех евреев от 16 до 60 лет можно было отправить на работы по указу министерства. Когда у власти оказался Глинка, Шмуэля Рейхенберг отправили изготавливать ботинки и сапоги в Середи. В других мастерских лагеря изготавливались мебель, одежда, даже игрушки. Работа Шмуэля была настолько высокого качества, что его сделали личным бесплатным сапожником начальников лагеря. Ему предоставляли оборудование и материалы, а когда все было готово – щеголяли по лагерю и городу в обуви, сшитой на заказ.

Среди заключенных в лагере были и дети, которым в перерывах между уроками, разрешали поиграть. Младшая сестра Ирены, четырнадцатилетняя Грете, была инвалидом, поэтому ей разрешили остаться с отцом в Середи. Благодаря своему статусу он тоже был в безопасности. Это было настоящим чудом, потому что людям с инвалидностью серьезно угрожали нацистские программы эвтаназии{78}.

Для документации работы швейных мастерских в словацких лагерях было сделано несколько фотографий. На них запечатлены прилично одетые мужчины и женщины, склонившиеся над блестящими швейными машинками. Ногами они нажимают на педали, руками прогоняют ткань под иголками, но все их мысли, без сомнений, о покинутых близких и о страшном туманном будущем.

Расставаясь с отцом и сестрой Грете в 1941 году, Ирена и не представляла, что ее навыки тоже вскоре спасут ей жизнь. И что ее клиенты будут куда выше статусом.

Тем временем в Германии Гуня Фолькман вела относительно спокойную жизнь с чешским паспортом, но всегда боялась, что ее мужа, Натана, могут увезти. Он был поляком, и их увозили в рабочие лагеря на тех же основаниях, что и евреев. Она решила, что ему надо бежать, и спланировала путь. Через Италию в Швейцарию, тайно пересекая границы, через которые евреев не пропускали. Расставаться с Натаном было больно, однако разлука продлилась недолго. Он вернулся домой, потому что был не в силах покинуть Гуню.

Еще шесть недель они провели вместе. Когда в еврейском квартале начали забирать людей, Натана увезли. Солдаты вели колонны мужчин, среди которых был и Натан, держа дубинки наготове, чтобы ударить любую женщину, осмелившуюся подойти. Официально вход в барак, где держали мужчин, был закрыт, но каким-то образом безумно храброй Гуне удалось уговорить охранника дать ей повидаться с Натаном. Она испытала шок, увидев, что ее муж превратился из собранного, ухоженного мужчины в измученного заключенного. Их встреча была недолгой и печальной. Гуня твердо решила хоть как-то помочь мужу. Для тяжелого физического труда Натану нужны были крепкие ботинки. Она решила достать ему хорошую пару обуви.

Собрав всю волю в кулак, Гуня пришла в магазин Гельбов, когда-то принадлежавший ее родственникам, и попросила новых хозяев о помощи. Каким-то чудом ей удалось убедить ариизатора продать ей ботинки. Гуня поспешила обратно в барак, но лишь увидела, как последние колонны обритых мужчин выводят из города. Так и осталась одна с новыми ботинками для мужа.{79}.

Вскоре депортация настигла и Гуню.

«Изготовление шуб – отдельный вид искусства, и никто, кроме профессионалов, не должен даже пробовать этим заниматься. Однако с небольшими кусками меха справится и обычная швея», – «Гид современного швейного искусства с картинками».

Для первой принудительной работы Гуне далеко ехать не пришлось. Ее, других евреев и евреев из смешанных браков забрали из дома и увезли в новую «еврейскую зону» в Лейпциге. Там людей распределили по крошечным комнатам и квартирам. Гуню поселили в комнате в Карлебахской школе. Часть школы сгорела во время «Хрустальной ночи». По красивой главной лестнице из камня теперь не поднимались учителя с учениками, большая часть которых была или будет депортирована в ближайшие годы{80}. Туда Натан отправлял письма Гуне. С каждым месяцем письма становились все короче и мрачнее. Двадцать шестого октября 1939 года его отправили в концлагерь Заксенхаузен. Но там его путь не окончился.

Гуня была вынуждена пойти работать в фирму Фридриха Роде, которая занималась поставкой мехов вермахту. Лейпциг, в частности район Брюль, славился торговлей мехом даже за пределами страны. С помощью этой торговли город наладил прочную связь с Лондоном и Парижем. На ежегодную ярмарку «Мессе» съезжались покупатели со всего света. Брюльские склады и мастерские были набиты приобретенными на аукционах шкурами, которые потом стирали, сушили, дубили и сортировали.