Портнихи Освенцима. Правдивая история женщин, которые шили, чтобы выжить

После обработки шкуры сцепляли в связки, а из них уже шили одежду. Работа с мехом требовала совершенно особых умений, и в основном ею раньше занимались евреи. Шкуры резали лезвием, ни в коем случае ни ножницами, и сшивали очень острой трехсторонней иглой. Было важно поддерживать температуру в здании, чтобы шкуры не сгнили или не высохли. Также был высокий риск распространения заразы. После обработки и причесывания меховые изделия выглядели весьма гламурно и хорошо согревали.

Это стало новым миром Гуни. Будучи важным в военное время работником, она имела право свободно выходить за пределы еврейского квартала. Она пользовалась этой относительной свободой, чтобы помочь семьям, которых поселили в Карлебахской школе, – искала магазины, готовые продать еду за купоны, которые выдавали евреям. Затем Гуня тайком проносила продукты обратно в гетто.

Несмотря на общую атмосферу жестокости и жадности от ариизаторов и других антисемитов, Гуня обнаружила, что многие немецкие друзья всей душой поддерживают евреев, и антисемитские преступления жутко их злят. Гуня также поддерживала прекрасные отношения с коллегами и немецкими менеджерами на фабрике Роде, которые на удивление хорошо к ней относились. Было очевидно – что бы ни диктовал государственный закон, люди все-таки сами решали, как себя вести с евреями. Некоторые проявляли агрессию, некоторые закрывали на агрессию глаза, некоторые тихо помогали нуждающимся.

Гуня всегда помогала тем, кому нужна была помощь, за это ее очень ценили близкие. Нацисты недооценили этот фактор.

«Шить форму для людей, которые собираются всех нас убить», – Кристина Хигер, Львовское гетто{81}.

Меховая фабрика Фридриха Роде в Лейпциге была одной из тысяч, использующих принудительный труд, который быстро распространился по всей завоеванной Германией территории. Знаменитые центры текстильной индустрии в оккупированной нацистами Польше полностью перестроили, чтобы по максимуму эксплуатировать время и труд евреев, находящихся в плену в кирпичных стенах гетто. Единственный предоставленный им выбор – рабский труд или голод.

Немцы вроде Ханса Бибова, бывшего кофейного торговца, наживались на предприятиях в гетто по всему рейху на бывшей польской земле. Бибов правил Лодзинским гетто, которое немцы называли Лицманштадтским. Он поддерживал сердечные отношения с бизнесменами по всему рейху и широко рекламировал потенциал гетто стать крупным текстильным поставщиком.

Главным продуктом мануфактур принудительного труда были униформы. Гуня выучила требования вермахта к обработке меха, в том числе курток из овечьей шкуры, меховых пальто и лифов из кроличьего меха. Также солдатам рейха были нужны черные кожаные плащи, летные куртки на меху, шерстяные шинели, камуфляжные костюмы, красивая официальная форма для мероприятий, и обыкновенные серо-зеленые боевые костюмы. Некоторые рабочие делали плетеные соломенные ботильоны для солдат на заснеженном Восточном фронте. Может, эта обувь защищала от обморожения, но у людей, которые ее делали, после двенадцати часов работы с сухой соломой пальцы истекали кровью.

Другие рабочие в раздельных подразделениях, занимались сортировкой ношенных немецких униформ. Вшивых, заляпанных кровью, иногда – с дырами от пуль. Они отбирали одежду, которую можно было спасти и починить для других солдат{82}. Компания Hugo Boss, как известно, использовала рабский труд в пошивке формы для НСДАП и эсэсовцев. Некоторые компании, получавшие выплаты от вермахта, когда-то принадлежали евреям и были ариизированы, например, портные Többens & Schultz в Варшавском гетто.

После двенадцатичасового рабочего дня без обеденного перерыва, швеи получали небольшую порцию супа и право на жизнь{83}. «Право на жизнь» не было метафорой. По ходу войны разрешение на работу было единственной защитой от депортации в загадочные места с незнакомыми названиями, которые вскоре станут синонимами массовых убийств – Треблинка, Хелмно, Белжец, Собибор. К примеру, токари на фабрике униформы Schwartz Co. В Яновском лагере неподалеку от Львова прекрасно знали, что если они не будут работать – их убьют{84}.

Возможно, некоторые владельцы бизнесов в гетто оправдывали принудительные работы тем, что это все делается на благо отечества, приближает их к победе в войне. Однако оптовые заказы одежды у гражданских были еще выгоднее вермахту, чем покупки по сниженным ценам. Уличная одежда приносила больше денег. Многие крупные берлинские компании сознательно использовали рабский труд евреев, в том числе и детский труд. В частности – известные фирмы C&A, компания нижнего белья Spiesshofer & Braun, после войны переименованная в Triumph. Почти четверть годовой прибыли C&A за 1944 год была сделана работниками Лодзинского гетто{85}.