Португалия. Полная история

В тот год он начал величать себя «королем португальцев», а в официальных указах писать Rex Portugallensis. До того он именовал себя инфантом или принцем. Графом португальский властитель не называл себя никогда. Это однозначно ставило бы его в подчиненное положение по отношению к Альфонсу VII[17].

В хронике 1419 года — первой, где сохранилось подробное описание битвы при Оурике, приводится обоснование того, почему Афонсу Энрикеш наделил себя королевским титулом. Прямо перед сражением, повествует хронист, знатные соратники Афонсу Энрикеша признали его первенство и обратились к нему с просьбой позволить называть своим королем. Тот милостиво согласился. «И тогда, более не медля, они двинулись на мавров, которые уже выступили против них, все в едином порыве, единодушно, служа своему господину», — утверждает хроника.

Но самое сильное и длительное воздействие на португальцев оказала порожденная битвой при Оурике легенда о видении, которое Афонсу Энрикеш, будто бы, имел перед сражением. В день Святого Иакова (Сантьягу), которого в простонародье называли матамоуруш, то есть «истребитель мавров», к графу снизошел Христос в окружении ангелов, в том числе ангела-хранителя страны. Португальцам была обещана победа, которой они и добились, несмотря на якобы многократное численное превосходство мавров.

Первое упоминание о чуде зафиксировано лишь в XIV веке, но с тех пор оно стало неотъемлемой частью португальского менталитета и национальной мифологии. Видение приводили как неопровержимое доказательство того, что независимая Португалия возникла благодаря божественной воле, а следовательно, стране уготовано вечное существование и завидная судьба[18].

«Битве при Оурике приписывался мистический характер в надежде на существование чудес, вмешивающихся в жизнь народов и в данном случае сделавших Португалию страной, защищаемой по воле Бога».

Алешандре Эркулану,португальский историк XIX века

С битвой при Оурике португальская традиция связывает и появление герба страны, с небольшими изменениями сохранившегося до сих пор. Он представлял собой пять синих щитов на серебряном поле, символизирующих пять поверженных в Оурике мусульманских «королей», то есть военачальников, а пять серебряных гвоздей на каждом щите напоминали о распятом Христе, явившемся графу. Такой герб действительно впервые встречается во времена Афонсу Энрикеша, но толкование, связанное с видением, возникло много позже. В дальнейшем вокруг серебряного поля появился алый бордюр с башнями.

Отодвинув угрозу с мавританского юга, Афонсу Энрикеш тут же позабыл про мир с леонцами и вновь обратил взоры на север. В 1141 году он вторгся в Галисию и в очередной раз захватил город Туй. Альфонс VII, в свою очередь, ввел в Португалию многочисленное войско. Разрушая на своем пути замки, оно двигалось в направлении города Аркуш-де-Валведеш.

Казалось, не миновать жестокого побоища. Но после стычек между передовыми отрядами было решено поберечь христианских воинов для войны с маврами, а исход кампании решить с помощью рыцарского турнира. Каждая сторона отобрала самых искусных воинов. В поединках верх одержали португальские рыцари.

В октябре 1143 года Афонсу Энрикеш и Альфонс VII благодаря посредническим усилиям архиепископа Браги встретились в городе Самора. Считается, что они подписали мирный договор, но документ не сохранился. Полагают, что в нем была найдена компромиссная формула. Король Леона и Кастилии признал королевский титул Афонсу Энрикеша, но португальский монарх формально продолжал считаться вассалом Альфонса VII из-за того, что унаследовал от матери город Асторга, находившийся под леонской короной. Как бы то ни было, два короля и двоюродных брата теперь были почти на равных.

В Саморе присутствовал папский легат[19] кардинал Гвидо де Вико. Он был послан Святым престолом на Пиренейский полуостров, чтобы прекратить нескончаемые распри между братьями, ослаблявшие христианские государства и подрывавшие их военную мощь. Риму было важно примирить христианских монархов, заставить их позабыть распри и обратить оружие против мавров.

Два месяца спустя, в декабре, Афонсу Энрикеш направил Папе послание. Чтобы закрепить достигнутые соглашения и упрочить позиции нового королевства, Афонсу Энрикеш признал себя вассалом Святого престола и обязался платить Риму ежегодную контрибуцию в четыре унции, то есть 122 грамма золотом.

Этим маневром португальский монарх как бы освобождал себя от подчинения Леону и Кастилии, переходя в услужение верховной власти, которую признавал за высший авторитет и Альфонс VII. В тех условиях Португалия могла выйти из зависимости от Кастилии, только склонившись перед папским престолом.