После 1945. Латентность как источник настоящего

Несколькими эпизодами позже стареющий епископ той епархии, где состоит священником Дон Камилло, приезжает в деревню благословить Дом народного отдыха – возведенный в соревновании с Народным домом, построенным Пеппоне. (Естественно, оба здания закончены в один день.) И вновь мэр собрал своих верных сподвижников, чтобы заблокировать улицу. На этот раз коммунисты ходят маленькими группами по дороге, притворяясь, что заняты чрезвычайно важным разговором. Их лидер призвал выказывать «возвышенную незаинтересованность» и «достойное равнодушие» епископу, которого Пеппоне уже встречал раньше (когда пытался убедить его занять более снисходительную позицию в отношении политического рвения Дона Камилло). Когда автомобиль епископа въезжает в деревню, его грубо останавливают. Епископ не успевает даже и двери открыть, как один из людей Пеппоне, подчиняясь едва подавленному «католическому инстинкту», помогает ему выйти из машины. И таким образом начинается еще одно отклонение от изначального плана, но на этот раз с более сложными последствиями.

Вместо того чтобы снова сесть в машину, епископ решает пройти оставшийся путь пешком. И делает он это в окружении мэра и его друзей, которые всю дорогу очень стараются (но тщетно) сохранять вид «достойного равнодушия», принятый ими в самом начале. Стоит ли говорить, что коммунисты в конце концов встречают на своем пути Дона Камилло и весь приходской комитет по организации торжественной встречи епископа, то самое общество, которое они намеревались изолировать. Священник приносит епископу многословные извинения. А ответ последнего, возвышенно-наивный и честный, возобновляет ход прерванной было процессии: «Не волнуйтесь, это полностью моя вина. Потому что я решил выйти из машины и пройтись по деревне. Вы знаете, мы, епископы, немножечко глупеем к старости»[130]. Пеппоне использует свое небольшое и неожиданное превосходство, чтобы подвести епископа прямо к Народному дому. И, конечно, дряхлый прелат бурно восхищается этим зданием. Эта же путаница заставляет и Дона Камилло посетить новый общественный центр Пеппоне «в особой психологической ситуации», и только затем епископ прибывает к Дому отдыха Дона Камилло и освящает его подобающей молитвой. Епископ добирается, конечно, до места назначения, где его так долго ждали, желая поприветствовать, но происходит это только после многочисленных затруднений. И это уклонение в пути возобновляет странную обоюдную симпатию между епископом и коммунистическим мэром Пеппоне, которая появилась у них во время первой встречи. Это также дает Дону Камилло – и затем Пеппоне – возможность наябедничать епископу о тайных «складах боеприпасов», которые каждый из них сделал у себя в здании на случай, если разразится гражданская война.

– Очень жалко, монсеньор, – сказал Дон Камилло достаточно громко, чтобы Пеппоне мог услышать их, – очень жалко, что господин Пеппоне не показал вам свой склад боеприпасов. Он считается лучше всего оснащенным в нашем краю.

Пеппоне бы ответил, разреши ему епископ это сделать.

Но даже представить трудно, чтобы он был оснащен лучше вашего, – ответил он с улыбкой[131].

И однако холодная война – по мере того как она начала медленно набирать темп с 1945 года – так и не дождалась той искры, которая разожгла бы Третью мировую войну, итог которой и должен был решить навеки, кто победит – Коммунизм или Капитализм. Вместо этого холодная война превратилась в лабиринт из окольных путей и отклонений, который приводил к никем не ожидаемым результатам и где мирная видимость нередко скрывала взрывной потенциал.

* * *