После Рима. Книга первая. Anno Domini 192–430

Империя своим мощным тяготением искривляла и направляла на новые орбиты социального и технологического развития все общества, попадавшие в ее гравитационное поле. Новые источники обогащения племен Центральной и Восточной Европы через контакты с зажиточной и развитой Римской империей создали к III веку «две варварских зоны», одна из которых, находясь ближе к границе, развивалась гораздо быстрее отдаленных соседей. Средняя зона Европы разделилась на внутреннюю и внешнюю периферии Римской империи, а число конфликтов выросло в прогрессии.

Нарастала разница уровней жизни приграничных и «глубинных» племен. Разность потенциалов, как известно, создает напряжение — что в итоге и привело к катастрофическим последствиям... Приграничные «королевства»-клиенты, внутренняя периферия империи, получали от соседства с Римом массу выгод: от товарного обмена и технологий до торговых преференций и «иностранной помощи» золотом, оружием и ценными товарами. За это варвары были обязаны терпеть вмешательство Рима в свою немудрящую политику, вдобавок оказывать империи определенные услуги, экономические и военные, от охраны границ до поставки в порубежные легионы солдат.

Племена, которым не досталось этих очевидных благ, пытались урвать хотя бы часть преференций, раздаваемых римлянами близ Рейна и Дуная. Новые возможности и новые доходы спровоцировали миграционные потоки с внешней периферии в сторону римской границы — чаще в форме крупных, в несколько тысяч бойцов, вооруженных отрядов. Но близ границы все территории были уже заняты тем или иным вождем, возглавлявшем сильное войско.

Те, кому не доставалось краюхи от римского каравая, твердо настроились воевать. Выходцы с внешней периферии постоянно пытались взять силой приграничные территории.

Консолидацию варваров неожиданно ускорил внешний фактор: когда Риму пришлось туго в войне с Парфией, непрестанная вражда племен утихла. Былые лютые враги сообразили, что десяток собак вполне способны загрызть медведя. Надо хотя бы попробовать!..

Власть, армия и власть армии

Смерть сильного и авторитетного императора Марка Аврелия оказалась рубежом, после которого более полувека не прекращались перевороты, военные мятежи и гражданские войны.

В ходе Маркоманских войн римлянам удалось остановить варваров, но о завоеваниях пришлось забыть. Римская империя достигла естественных границ по Рейну и Дунаю, экспансия прекратилась, но теперь влияние армии на дела империи стало непропорционально велико.

Прежде легитимность власти была основана на признании полномочий правителя высшим командованием, сенатом и народом Рима. Пока законность власти императора не оспаривала ни одна из значимых структур — а к таковым относились войско, сенаторы и преторианская гвардия — система функционировала без сбоев, а прочность позиций императора определялась лояльностью армии. Если армия уверена в законности власти императора, солдаты довольны условиями службы и не имеют ничего против внешней и внутренней политики правительства, то власть крепка и стабильна.

В описываемые времена приток рабов и богатств сократился, империя перешла к стратегической обороне, армия же, как встарь, требовала денег и почестей. В Маркоманскую войну и после нее армия начала претендовать на особую роль в государстве. Возник перманентный политический кризис, и солдаты начали сбрасывать с трона императоров, возводя на него своих кандидатов.

Система принципата развалилась на глазах, хотя вслух этого никто не признал. Некоторые историки полагают, что при более сильных и авторитетных императорах созданная Октавианом Августом схема продержалась бы чуть дольше.

Другие возражают им, справедливо указывая, что армия, как минимум до 250-х годов, была заинтересована не в сильных, а в «удобных» императорах: ведь такие харизматичные личности, как Макрин, Филипп Араб или Деций, на троне подолгу не удерживались — о них мы расскажем ниже...

Армия против сената

Императору Марку Аврелию наследовал его девятнадцатилетний сын, ничтожный Коммод (правил в 180-192 гг.).

В 180 году Коммод заключил мир с варварами на очень легких для них условиях, и, покинув левый берег Дуная, принялся за строительство новых оборонительных сооружений на правом, пока еще римском берегу великой реки. Коммод практически не занимался государственными делами, сваливая их то на префекта Претория Перенна (впоследствии выдан солдатам и замучен), то на фаворита, вольноотпущенника Клеандра. Последний «раздавал и продавал сенаторские звания, командные посты в армии, должности наместников и прокураторов, в общем, всё, что угодно»[11], пока его вместе с маленьким сыном не выдали на потеху римской толпе.

При Коммоде началась варваризация армии. На смену кадровым легионам, сгоревшим в огне Маркоманских войн, в войска набирали уже не романизированных провинциалов, а любых окрестных варваров. Брали и побежденных противников, и военнопленных, и перебежчиков — именно они впоследствии выслуживались в центурионы и даже получали высшие командные должности.