После Рима. Книга первая. Anno Domini 192–430

Взять Византий удалось лишь через три года, но Септимий Север не стал задерживаться под его башнями. Провинции, одна за другой, осознавали, что смута миновала, выражая покорность новому императору

И какие провинции! Богатейшие Египет и Африка, азиатские и сирийские города! Но когда обстановка, казалось, стабилизировалась, упомянутый Клодий Альбин подослал к своему «приемному отцу» Северу убийцу. Затем он при поддержке (а скорее, при послушании) сената объявил себя августом, а Септимия Севера — низложенным. Альбина поддержали его галльские и британские легионы.

Это соперничество за пурпурный плащ — а фактически восстание Галлии против Иллирии — завершилось в феврале 197 года битвой при Лугдунуме (современный Лион), в которой участвовало около 150 тыс. человек. Римляне бились с римлянами. Север оказался на грани гибели, был момент, когда ему пришлось прятаться среди трупов...

Иллирия победила! Богатый Лугдунум, поддержавший Альбина, войска Септимия Севера разграбили (неплохо пополнив императорскую казну) и сожгли дотла.

Гражданские войны Септимия Севера с соперниками навсегда изменили лицо армии. В сражениях с обеих сторон участвовали легионы с одинаковыми вооружением, выучкой, дисциплиной, тактическим мастерством. Поэтому решающим фактором становилась численность сражавшихся.

Потери были огромны и насчитывали десятки тысяч солдат. Как их компенсировать? Как быстро набрать и выучить новых бойцов? Варварские вожди предлагали римским лидерам выход — своих людей, пусть не слишком обученных и плохо дисциплинированных, но действовавших куда эффективнее обычных новобранцев.

Наем варваров в армию Рима увеличивал могущество германских вождей, а если наниматель терпел поражение, остатки такого вот «иностранного легиона» превращались в банды грабителей. Ничего хорошего империи подобная стратегия пополнения армии не сулила.

Еще одна сторона гражданских войн состоит в том, что в ней были победитель и проигравший. По закону мятежный легион (то есть легион, поддержавший проигравшую сторону) подлежал децимации и расформированию. Но так было прежде, во времена поздней Республики и ранней империи.

Теперь казнили лишь тех, кого было опасно оставлять в живых — офицеров и солдатских лидеров, активно выступивших на стороне противника. Обученный солдат слишком ценен, чтобы расходовать его жизнь на освященную временем и традициями, но такую бесполезную и ненужную в текущий момент децимацию. Кроме того, массовые экзекуции могли вызвать очередной мятеж.

Да, казней было немного, однако нет сомнений в том, что гражданские войны множили число дезертиров, которым некуда было идти и нечего терять. Они сбивались в шайки, грабили и терроризировали поместья, фермы и даже маленькие городки. Это масштабное обрушение системы правопорядка подрывало еще одну фундаментальную ценность империи — принцип pax Romana, прежде гарантировавший внутренний мир.

Скорее всего, новый император это видел и понимал. Но принцепс осознавал и то, что снижение численности армии увеличит число разбоев и ударит по национальной безопасности внутри страны. Поразмыслив, Септимий Север набрал новые легионы, увеличил солдатское жалованье, причислил центурионов к сословию всадников, позволил солдатам жениться, а народ Рима задобрил хлебом, играми и зрелищами.

Отстраненный от власти сенат, с расформированием прежней преторианской гвардии лишенный силовой поддержки, поторопился возгласить хвалу императору и однажды даже прокричал такие слова: «Хороши у всех дела, потому что ты правишь хорошо!». Уж что-что, а искусством грубой лести аристократы владели в совершенстве.

Величественная арка Септимия Севера, высящаяся на Римском форуме, посвящена его удачной войне с Персией. Император-финикиец любил широкие жесты: по случаю десятилетия своего правления он раздал всем жителям Рима и новым преторианцам по столько золотых монет, сколько лет он находился у власти. Войны и подкуп римлян опустошили казну, и содержание серебра в монетах вновь снизили. Экономическая ситуация стремительно ухудшалась.

В 211 году Септимий Север повел войска в Британию, которую хотел завоевать полностью, не исключая диких северных земель Шотландии. Там, в британском Эборакуме (ныне Йорк) его настигла смерть. Власть перешла к сыновьям императора, Септимию Бассиану Каракалле и Публию Септимию Гете.

Каракалла и Гета отказались от отцовских планов на Британию — далеко, дорого и бессмысленно. Вероятно, это был первый и последний случай их согласованных действий — братья яростно ненавидели друг друга. Старший брат, ничтожный и порочный, организовал убийство младшего, Геты, тот был зарезан на руках пытавшейся защитить его матери.

Каракалла (правил в 211-217 гг.) проиграл все войны, которые вел с германцами и сарматами, разграбил западные регионы немощной Парфянской империи и из любопытства разрыл могилы парфянских царей. Этим святотатством он ожесточил парфян настолько, что для избежания тотального разгрома и заключения с Парфией более-менее пристойного мира Риму потребовалось избавиться от непредсказуемого императора.