Последнее искушение Дьявола или Маргарита и Мастер

Иона Якир продолжал командовать войсками Киевского военного округа, Иероним Уборевич — Белорусским военным округом, Ян Гамарник остался на посту первого заместителя наркома обороны и одновременно начальником Политического управления РККА.

А, Михаила Тухачевского Сталин еще и повысил в должности, сделав первым заместителем наркома обороны. Но он не унимался и продолжал вести подрывные разговоры. Не в пьяном виде и на кухне, что еще можно понять….

— Что же хочет этот пучеглазый Наполеончик? — рука вождя отыскала в стопке книг томик Тарле «Наполеон». Полистала его в начале книги. Память ему не изменила. 18 брюмера 1799 года дерзкий корсиканец, дослужившийся до чина бригадного генерала, совершает государственный переворот и устанавливает свою диктатуру. Его «избрали» вначале первым консулом, а в 1804 году провозгласили императором.

— Хочет стать Наполеоном, совершив, по его примеру государственный переворот? — Сталин почесал концом трубки подбородок.

Он, как всегда, оказался прозорливым.

Даже немецкий военный журнал «Дейче вер», в связи с казнью Тухачевского, 24 июня 1937 года писал: «… Тухачевский готовил переворот для того, чтобы объявить национальную военную диктатуру во главе с самим собой… Наводит на размышление тот факт, что к Тухачевскому присоединились три таких известных представителя младшего поколения, как Уборевич, Якир и Эйдеман… Если при этом учесть самоубийство Гамарника… то дело становится еще более серьезным. Тухачевский хотел быть «русским Наполеоном», который, однако, слишком рано раскрыл карты, либо же, как всегда, его предали в последний момент. Каганович — Сталин являются снова господами в стране, и Интернационал торжествует. Надолго ли?»

Но до этого времени было еще больше года.

В делах государственных — не место эмоциям. Сталин старался исходить, прежде всего, из интересов государства. Он не был подвержен эффекту первого впечатления. И не принимал мгновенных, навеянных гневом, решений, если ситуация этого не требовала и можно было подождать с вынесением окончательного вердикта.

— Что же хочет этот Наполеончик? — Сталин был искренен в своем недоумении.

Разве он затаил злость на него за неудачный поход на Польшу? В том поражении они обвиняли друг друга, и стали врагами на долгие годы.

Но, разве он взрастил ненависть к нему?

Нет. Напротив, он дал ему маршальскую звезду, еще ничем не заслуженную. Понадеялся, что Тухачевский еще молод, но образован и неглуп. Как командир высшего звена небесталанен. Рассудителен, поэтому поймет и пойдет в ногу вместе с ним, со Сталиным.

Он забыл всю прежнюю враждебность Тухачевского. Ну — не забыл, вождь ничего не забывал, просто отложил в сторону. Ради дела. Нужно было дать теоретическое обоснование новым военным доктринам, а способных офицеров и генералов было мало. Почти все носители русской военной мысли были истреблены. Кто германцами, кто комиссарами в кожанках, кто Троцким.

Новая военная элита избрала другую дорогу. Нельзя отдавать им армию. Они предадут его в первый же день войны. И даже, раньше. Нет, они его уже предали. Его — продолжателя дела Ленина, главного строителя государства, принципиально нового типа и создателя новой армии. Придется разбираться и с военными. Не сейчас, сейчас другие проблемы, другие враги.

Дойдет очередь и до военных. Только следствие там должно пойти по иному пути. Незачем раскрывать истинные побудительные мотивы военной верхушки, чтобы не подавать примера другим. Формулировки должны быть четкими и стандартными — измена родине, шпионаж, вредительство. И все это на почве бытового разложения, благо материалов об этом хватает. И советским людям это понятнее.

Кстати, о следствии. Что там за секретные материалы представил Ягода.

Он сел в кресло за стол и открыл одну из лежащих на нем папок. Папка темно-красного цвета носила гриф «совершенно секретно».