Последнее искушение Дьявола или Маргарита и Мастер

Лицо же Фриновского моментально преобразилось — всегда, приторно-доброжелательное, оно стало неописуемо безобразным, будто отмеченным печатью злобной гримасы, из-под вздернувшейся верхней губы показался кривоватый желтый клык.

— Оборотень, — первым, что пришло на ум, поразился Ягода, веривший в мистику, и сунул руку в ящик стола, где лежал надежный вальтер.

— Ни-ни-ни, — раздельно, с выделением слогов, хриплым голосом, пробурчал сидевший и укоризненно помахал толстым указательным пальцем с грязным длинным ногтем, — никаких вальтеров.

Сказанным он полностью парализовал волю Ягоды — о лежащем в выдвижном ящике вальтере не знал никто. Следующая же фраза ввергла наркома в состояние ступора, она говорила о способности пришельца читать мысли.

— И не надо считать меня оборотнем, — продолжил уродливый и страшный незнакомец, — я посланец от Него….

И к Ягоде, сразу же, неизвестно по каким причинам, пришло понимание, что речь идет о сверхъестественном существе со стальными глазами, наблюдавшем последние мгновения жизни Енуриха Иегуды из опостылевшего ему сна. И пришла уверенность, что он должен выполнить безоговорочно все указания, которые будут переданы ему необычным посланцем.

— Первое…, - не ожидая, видимо, иной реакции, начал тот….

— … И последнее. Об этом никто не должен знать, даже несравненная твоя Тимоша, которой ты вверяешь, расслабясь, и некоторые государственные тайны, а также ведомственные секреты. Грехов на тебе висит много.

Ягоду передернуло.

— Как иудею тебе прекрасно известен древний иудейский обычай. Раз в год они выбирали большого белого козла и взваливали на него все грехи. После чего козла публично торжественно сжигали, и считалось, что грехи их сгорали вместе с ним. У мессира на этот счет иная позиция — козла отпущения не будет, либо ты сам сыграешь его роль.

— Но, послушайте….

— Ты же, продолжаешь служить, как и прежде, — жуткий гипнотизер встал и прошел в дальний угол кабинета, где таилась под портьерой дверь, ведущая в апартаменты для отдыха. Он, не глядя, уверенно отодвинул занавесь, открыл дверь и скрылся в полумраке комнаты.

Ягода бросился за ним.

— Но…, - закричал он, собираясь уточнить один нюанс поставленной задачи.

В помещении, предназначенном для отдохновения и сна, никого не было. Нарком щелкнул выключателем — искрящийся свет великолепной хрустальной люстры проник во все уголки комнаты. Никого. Лишь бесстрастная поверхность большого зеркала подернулась затухающей рябью и не дала отражения застывшего перед ним человека в маршальском мундире.

Несколько долгих секунд Ягода непонимающе смотрел на мутный экран зеркала, затем, в отчаянии, взмахнул рукой и вернулся в свой кабинет, забыв выключить свет. Трясущимися руками он открыл стальную дверцу массивного серого сейфа, вытащил из его недр початую бутылку коньяка и сделал несколько лихорадочных торопливых глотков прямо из горлышка бутылки. Струйка янтарной жидкости оставила темный след на отвороте мундира.

На приставном столике ожил динамик.

— Товарищ Генеральный комиссар, к Вам Ваш заместитель Фриновский, — голос дежурного офицера был полон нескрываемого смятения….

Переговорив с настоящим Фриновским по поводу усиления режима пограничного контроля на восточных границах государства и растущей активности японской разведки, Ягода нажал на клавишу внутренней переговорной связи.

— Молчанов, — вопросительно сказал он, — что у нас с делом неизвестного, задержанного в Марьиной Роще?

— Дело закончено и готово к отправке в суд, товарищ народный комиссар, — начальник секретно-политического отдела всегда был в курсе всех следственных действий, — нужно готовить справку для товарища Сталина и….

— Почему для товарища Сталина, — Ягода недоумевал, — что вы там такого еще понакопали, что нужно докладывать Самому?

— Ничего особенного, просто, в соответствии с действующим циркуляром, все дела по служителям культа, а обвиняемый по роду занятий проповедник, должны докладываться лично товарищу Сталину.

— Да, верно, — вспомнил нарком, — так, в чем дело, долго подготовить справку?

— Следователь, который вел дело, слег в госпиталь с сердечным приступом и весьма серьезным.

— Ну, так подготовьте справку сами!

— Есть, товарищ народный комиссар. К утру справка будет готова.

Глава тридцать первая

Сталин был велик и ужасен.

Он оставил великие свершения

и ужасные преступления.

(К. Симонов)

2.10. Иосиф Сталин. Вождь. Велик и ужасен

Человек, в кителе, простого покроя, но из очень хорошего высокого качества, шевиота серо-защитного цвета, неспешными монотонными шагами ходил по кабинету. В левой руке его была погасшая трубка, правая цеплялась ладонью за борт кителя, застегнутого на все пуговицы, над второй пуговицей, если считать снизу. Волевое усатое лицо, несколько испорченное большими неровными оспинами, было задумчиво и сосредоточенно.