Последний хозяин

Почему? Разделение труда и специализация. Человек в племени (деревне) и швец, и жнец, и на дуде игрец. Сегодня пашем, завтра дом строим, и всё общиной, миром. Чтобы выжить, крестьянин выполняет множество операций, и не является специалистом ни в одной. А государство – это город. Какой-нибудь горшечник оттачивает своё мастерство поколениями, а всё необходимое, кроме горшков, покупает на рынке. Пока его не разорит фабрика и не поставит к станку в виде рабочего. Тогда индивидуальное мастерство уйдёт, но посуда станет дешевле и лучше кустарной. Плюс множество профессий, возникших и востребованных только в городе. Есть ли в деревне парикмахерская? Нет, поскольку не нужна. Стригутся сами; «под горшок», а парикмахерские у деревенских жителей проходят по разряду: «городские с жиру бесятся». Действительно, в городах парикмахерские, а то и салоны красоты чуть ли не на каждой улице, и так сотни лет. Новые профессии дают новое богатство. В нормальном государстве уровень жизни растёт линейно и удваивается за 1–3 поколения. Это настолько выгодно

, что даёт эффект питательного раствора. Люди себе не враги, и рушить столь удобную систему не станут. Начитавшись вражеских книг, на кухнях бурчать будут, но на баррикады не пойдут. Общая тональность ворчания: «И это переживём».

Тем не менее, гражданские войны в истории зафиксированы, и они всегда являются величайшим социальным бедствием. Это если само государство выживет, что бывает не часто. Последствия Второй мировой войны устранялись 20–30 лет. Даже побеждённая и расколотая пополам ФРГ к 1975 году превзошла экономические показатели Третьего Рейха и рванула вперёд. Травму гражданской войны в США (1861–1865 гг.) лечили 75 лет, и лишь шедевр Голливуда, фильм «Унесённые ветром» (1939 год), поставил точку в расколе нации. Итоги гражданской войны в Испании (1936–1939 гг.) подвели лишь через 45 лет

, и это в условиях фашисткой диктатуры, тщательно уничтожавшей недовольных. Даже могила Франко в «Долине павших» (мемориал открыт в 1959 году; диктатор умер в 1975 году) не помогла. Лишь когда испанцы массово не поддержали военный путч 1981 года, стало ясно, что гражданская война закончена. В России скоро отметим столетие гражданской войны 1917–1922 гг., но её итоги до сих пор не подведены. Общество по-прежнему расколото. Спроси русского: «Ты за большевиков, аль за коммунистов?» – может и в морду дать. В Анголе гражданская война началась в 1961 году, и конца ей не видно (55 лет). Не помогли ни массированное иностранное военное вмешательство, ни даже смена политического строя. В 2013 году в Анголе по указу властей стали сносить мечети, что снова вызвало беспорядки и стрельбу[32]

. Потому и нефть до сих пор особо не добывают. Людям не до глупостей. Они делом заняты: сами с собой воюют.

Гражданская война – это крах культуры и экономики, залечиваемый как минимум 50 лет. Потому что её ведут не армии, а обыватели. В гражданской войне нет офицеров. Люди в мундирах с погонами есть, но в братоубийственном конфликте их авторитет равен нулю. Вернее, количеству патронов в пистолете. Офицер присягает защищать Отечество или монарха, но в гражданской войне они у каждого свои. Как минимум для половины страны офицер становится врагом и оккупантом. Потому-то при создании Белой Армии в 1918 году решили остановить присвоение следующих офицерских званий; считалось, что в братоубийственной войне карьеру делать зазорно. Потом мудрый приказ отменили; в условиях затяжных боевых действий он оказался невыполнимым. Да и в Красной Армии погоны отменили сразу, в 1918 году, а восстановили лишь в начале 1943 года.

Нет ничего хуже вооружённого обывателя, оставшегося без контроля офицеров[33]

. Гражданская война начинается с того, что он вдруг решает, что может непосредственно диктовать свою волю окружающим. В стиле: «кто палку взял, тот и капрал». Обыватель с палкой быстро разгуливается, а поскольку он совершенно не в состоянии просчитать даже ближайшие последствия своих действий (его этому не учили; учили офицеров), он быстро перешагивает грань. Трудно убивать одному: это Раскольников, нравственные мучения, достоевщина. А скопом убивать весело. Взять ножку от стула и зафигачить соседу в висок, чтобы не прыгал. А чего он: не той нации, не тому богу молится, не те книги читает, не ту музыку слушает, носит и ест не то, не за ту команду болеет, и вообще рыжий. И пограбить есть что. А вокруг будет стоять толпа и гоготать. В толпе обязателен внешний провокатор, её на убийство подзуживающий. Повторяю: люди себе не враги; обывателя до ощущения безнаказанности нужно умело довести. Но если довели – пойдёт лавина.