Последний хозяин

Мирослав не был бессребреником, но основную прибыль тратил на госпиталь. Что поделать, если советский препарат «Дилагил» неэффективен против ангольской малярии? Можно оставить соотечественников от неё мучиться и умирать, или достать бельгийский «Камохин» за франки и доллары. И это только один пункт из длиннющего списка нужд госпиталя, не покрываемых советским снабжением. Деньги в джунглях не растут и с неба не падают: надо крутиться. Мирослав умел. Он не гнушался покупать необходимое для госпиталя даже у врагов. Это ещё одна особенность гражданской войны: поверх стрельбы между сторонами конфликта процветает торговля и взаимная коррупция. За два года Мирослав солидно оснастил госпиталь и внедрил единую доктрину лечения (ЕДЛ), как в регулярной армии.

ЕДЛ создали русские военврачи, первыми в мире осознавшие, что в условиях индустриальной войны госпиталь это конвейер

, а с ранеными надо обращаться, как с деталями военной машины. Например, первым оперировать не самого тяжёлого, а того, у кого больше шансов вернуться в строй; потом тех, у кого больше вероятность выжить. Остальным в очередь, и молиться. Как гласит старая солдатская пословица: «хуже нету сволочей, чем начальство из врачей». Никакого лечения в ротах и батальонах; только первичная перевязка и скорейшая эвакуация в медсанбат полка, где непрерывно крутится конвейер хирургов. Оклемался до транспортабельности – вон с койки; в дивизионный госпиталь долечиваться. Там тоже место не занимай: только с прогнозом восстановления годности, а инвалидов – вон с фронта в тыловые госпитали. Военно-полевая медицина очень жестока, но боеспособность армии ЕДЛ повышает вдвое за счёт вернувшихся из госпиталей опытных и злых бойцов.

Солдат

Там, за мёртвой рекой

Смерть гуляет с клюкой.

Но жива трава под её ногой.

Ольга Арефьева, «Глюкоза».

Мирослав сумел приспособить ЕДЛ к условиям тропической войны. Например, он изобрел велосипед (!) с коляской под носилки. Замечательное транспортное средство для эвакуации раненых: он проходит по шане, а перевязку санитар может делать чуть ли не на ходу. Для тех же целей использовались мотоциклы: в модернизированную коляску клали штабелем трёх раненных на носилках. Когда высокопоставленные ангольские военные стали предпочитать его госпиталь кубинскому, Мирослав мысленно вытер со лба честный трудовой пот. И начальство оценило: в 1983 году он стал полковником. Порадовал и враг: со своей радиостанции в Джамбе «голос чёрного петуха» Савимби объявил неугомонного русского начмеда личным врагом и пообещал за его голову немалую награду. Трудную фамилию «Колядуцкий» он выговорил с третьего раза, но справился. Жизнь определённо налаживалась. А ещё в ней появилась Кара.

Как и многие в Анголе, Кара Валгейру была мулаткой. Её отец португалец торговал часами и ремонтировал их. Он дал ей звучную фамилию и не жалел денег на образование единственной дочери: Кара получила в Лиссабоне диплом врача. От матери негритянки ей достались языческое имя и утончённая красота, сохранившаяся к 30 годам. В 1975 году Кара могла уехать, что ей настоятельно советовали. Статус «заморской провинции» давал всем ангольским португальцам и членам их семей гражданство метрополии. Но её отец решил, что в Португалии хватает часовщиков и врачей, а в Анголе тех и других мало. Зато муж не просто удрал, но и развёлся, не желая иметь «негритянскую родню». Утешением отца Кары стал внук, но в её жизни мужчин больше не было. До встречи с Мирославом. При первом знакомстве они страшно поругались. Ушлый русский начмед увёл буквально из-под носа ангольской медицинской чиновницы Кары партию дефицитных лекарств. Она разъярилась и помчалась в госпиталь СВС выяснять отношения. От смеси португальского и русского мата взорвался воздух. Но через несколько дней Кара совершенно неожиданно для себя проснулась в съёмной квартире Мирослава на окраине Луанды рядом с довольно храпящим хозяином. Ох уж эти русские…

Была ли то любовь или «седина в голову – бес в ребро»? Для «беса» Мирославу хватало молоденьких знойных мулаток. Нравы в Анголе вольные: как при португальцах установили возраст сексуального согласия 13 лет, так и не меняли при коммунистах, и не повышают до сих пор, несмотря на мировую кампанию против педофилии. А любовь, что она такое? О том и поумнее автора люди веками рассуждают, но понять не могут. Думаю, вопрос «что такое любовь?» сродни вопросу «есть ли Бог?». Для ответа надо определить, что такое «Бог», и что такое «существует». Я пас. Рискнёте? Мирослав не рискнул, лишь, лаская любимую, часто вздыхал: «Кара ты моя, Божья кара». А она шипела рассерженной кошкой. И отвечала, сверкая глазами: «Тебе кара, а мне смерть». Мирослав улыбался и мечтал привезти в Москву молодую темнокожую красавицу-жену, тем более что сама Кара и будущий тесть не возражали, как он осторожно выяснил.