Последний рейс

Но, ступив в жилое тепло, притворив за собой створчатую дверь, Денисков почувствовал, как тает его надежда. Если б кто переложил мешок, то сейчас его встретили бы дружным смехом, кто-нибудь бы кивнул ему добродушно-насмешливо: мол, не егозись, парень, сейчас притащу твою сладкую рыбешку, а там уж сам выделяй на стол, сколь не жалко.

Никто не улыбнулся на растерянную физиономию Денискова. Все занимались едой. Борис еще заметил, что стаканы не тронуты. Лишь Володя встретил его удивленным взглядом.

— Проветриться, что ли, бегал? — с легким презрением сказал он.

— Сидай живей, мы тут без тебя не начинали, — благодушно, ничего не поняв, подхватил Никола.

«Что же такое? Какой-то кошмар!.. Никто ничего… Спросить сейчас?.. А если никто не признается?.. Промолчать? Инспектор, видно, тоже промолчит… Да, но как в глаза ему смотреть тогда!.. Но ведь никто ничего, все молчат!.. Да ведь не могла она сама в реку уйти, проклятье!»

— Ребята, там… у меня мешок с соленой рыбой… за рубкой лежал. Никто не перекладывал куда?.. — деревянным голосом произнес Денисков.

Теперь к нему обернулось все застолье. Но Борис не видел других лиц, он только заметил, как сразу сузились глаза Володи, на лице инспектора застыло удивление. Да, Борису сейчас важно было только одно мнение, одна реакция этого парня. Черт с ней, с этой рыбой… Хор-рошая была рыбка! Ну и катись она… ему не жаль нисколечко. И если бы этот светловолосый нахрапистый парень тоже, как и другие, не знал о существовании деликатесного мешка, он, Борис Денисков, смолчал бы о пропаже. Не ссориться же со всей компанией из-за одного мерзавца, мелкотравчатого подлеца. Но Володя-то знает, что мешок был, был мешок.

Борис боялся смотреть на других товарищей, не мог, потому что каждый его взгляд был бы немым оскорбительным вопросом: «Это не ты?» Ему казалось, один только Володя может правильно понять его. Он с надеждой посмотрел на инспектора. Но лицо у того сразу вспыхнуло, побагровело, Володя отвел глаза.

Воцарилась, именно воцарилась гробовая тишина. Казалось, она повисла над людьми, сидевшими за столом, овеществленная, материализованная, одушевленная, хоть и без четких очертаний и формы — явилась неизвестно откуда и воссела, воцарилась за столом, в кружке людей и в то же самое время как-то над ними… воцарилась и сама молчит, жестко и вопросительно глядя в их души.

— А что в мешке-то? — деловым тоном спросил Никола, зачем-то сняв белую заячью шапку (он и за столом все время сидел в ней).

Этот спокойный хозяйственный вопрос охладил Денискова.

— Да ладно, ребята… — Борис сел на диван у входа.

— Не-ет! Ты уж не вертись, Борис! — крикнул инспектор.

— Ну-у, рыба соленая, копчушка…

— А она у тебя была? — с недоброй усмешкой бросил Авзал Гизатович.

— Бригадир Валов мне дал! — взорвался Денисков. — Я с мешком сюда пришел. Я положил его с правого борта прямо за рубкой. Мне плевать на рыбу! Но среди вас есть вор! Кому-то из вас мало того, что у вас нахапано!..

— Да ты ведь пьяный на катер залез. Еле на ногах стоял. — Капитан поднял на Денискова бледные глаза в набрякшем обрамлении кроличьих век.

Кострецкий, казалось, уставился прямо в лицо Денискова, но Борис не мог поймать его взгляд. В зрачках спившегося капитана прочно угнездилась давняя и словно бы вечная пустота. Инстинктивной, еще не совсем осознанное ощущение истины явилось, и Борис через мгновение отчетливо понял: этот!

И удивительно, ему сразу стало легче дышать. Борису стало легко и просто, потому что теперь он мог честно смотреть в глаза остальным четверым товарищам. Он уяснил для себя, кто вор, а проблема пропавшего мешка его уже не волновала; и даже не из-за того не волновала, что с этой разнесчастной рыбой он уже распрощался… Он сказал, холодно и четко выговаривая каждый слог:

— Я пришел на ваш катер сов-вер-шен-но трезвым. — Это относилось к Кострецкому, а дальше уже и к остальным. — Но я не настаиваю на мешке с рыбой. Для меня этот вопрос ясен, и это главное. Извините меня, ребята…

Борис не успел договорить, его оборвал ледяной голос инспектора:

— А я настаиваю! Мы пришли с этим парнем вместе, — тоже с нажимом начал тот. — Он был с мешком. Я знал, что в мешке. Я намекнул ему сейчас о закуске, и он пошел за ней. А мешка-то, выходит, нет?!

— Мелодрама, — буркнул башкир.

— У нас полный катер рыбы, — усмехнулся Никола.

— Мешок надо поискать, — сказал моторист и выжидательно посмотрел на капитана.

— Ну шо зря брехать! — Никола достал с верхней полки из своего мешка китайский фонарик и вышел.

За Николой вышли Андрей и капитан.

Когда они ушли, Володя дружелюбно спросил у Бориса:

— Что там было-то?..

Денисков понял, что хотел выразить этим вопросом инспектор, и ответил с подтекстом:

— Да ничего особого… Малосольный сырок, штук тридцать, пара нельмушек копченых, несколько муксунов и еще кусок осетрового балыка.

— Найду-ут.

— Да мне плевать, Володя!.. Но какой народец на Севере развелся!

— Каких работничков держишь! — пренебрежительно процедил башкир, брезгливо запахиваясь в полушубок, словно отгораживаясь от окружающей грязи.