Последний штурм

Но когда Смит углубился в чтение, он понял, как ошибался Робертсон и его высокий начальник. Он сам, считавший себя человеком, глубоко осведомленным во всех событиях, был искренне удивлен тому, что открывали ему бумаги, на которые, казалось, уже должен был лечь отпечаток давно прошедшего и забытого времени. Но с первых страниц на Смита дохнуло не остывшим огнем опасных политических комбинаций, планов свержения одних и возведения на престол других правителей, коварных построений, замысловатых ходов, фантастических предложений. И почти за всем он видел твердую, безжалостную, готовую на любое, самое непредсказуемое действие, руку Центрального разведывательного управления.

Еще в 1953 году, когда Французский экспедиционный корпус на севере Вьетнама был на грани поражения, в Вашингтоне стали задумываться о будущем этой страны. Там опасались, что в случае капитуляции французов Хо Ши Мин быстро приберет к рукам весь Вьетнам и установит в нем свою власть. Тогда Вьетнам, где только начали укрепляться американские позиции, будет навсегда потерян для Соединенных Штатов. А это в свою очередь может открыть коммунистам путь для контроля над всей Юго-Восточной Азией, что никак не согласуется с планами Соединенных Штатов, еще питавших тогда иллюзии установить во всем мире свой порядок. Государственный секретарь США Джон Фостер Даллес, игравший при президенте Эйзенхауэре очень важную роль, делился тревожащими его мыслями с близким другом Джоном Эдгаром Гувером, директором Федерального бюро расследований:

— Понимаешь, Джон, если выпустить контроль из своих рук, события могут принять самое печальное развитие. Эта скользкая французская устрица — император Бао Дай — может пойти на такие шаги, которые потом обернутся большими неприятностями.

— А ты посади рядом с ним какого-нибудь верного тебе парня, и пусть он держит всех там, в том числе и императора, на жестком коротком поводке.

— Если бы я знал, где взять такого парня, я бы попробовал.

Гувер посмотрел вокруг немигающим взором, будто отыскивая что-то в закоулках огромного кабинета, потер морщинистой рукой лоб и, сделав вид, что только что вспомнил, медленно проговорил:

— Есть, у меня на примете один такой человек, Джон, я думал его держать для своих надобностей, но теперь вижу, что тебе он сейчас важней. Он занимается небольшим бизнесом в Калифорнии, но я его вызову. Только, — Гувер изобразил на лице подобие улыбки, — если он тебе приглянется, не забудь, что пристраивать там, рядом с императором, придется не одного, а трех. Двух братьев и жену младшего.

— Не понимаю, хотя это и не имеет большого значения.

— Видишь ли, дружище, — Гувер плотоядно пожевал губами, — женщин такой красоты, как та, о которой я говорю, рождается не так много и не так часто. И еще, наверное, реже бывает так, чтобы она при этом одинаково устраивала обоих братьев, не порождая среди них ни раздоров, ни ревности. Впрочем, это не подвластная нам логика.

— Меня меньше всего интересуют моральные качества людей, которых мы отбираем для себя. Пусть живут как хотят. А как зовут твоего протеже, Джон?

— Нго Динь Зьем.

Даллес поморщился:

— Варварское имя, но придется выучить, ничего не поделаешь.

После разговора с Гувером Даллес попросил агентов секретной службы государственного департамента навести справки и дать объективную характеристику калифорнийскому бизнесмену Нго Динь Зьему. Эта характеристика практически открывала пухлое досье на будущего президента Южного Вьетнама: «Родился в 1901 году. Окончил школу административного управления в Хюэ. До второй мировой войны, при императоре Бао Дае быстро продвигался по служебной лестнице. Был министром внутренних дел. Потом французская разведка, контролировавшая режим императора, заподозрила Зьема в подготовке переворота, сместила его с поста. Зьем из императорской столицы Хюэ уехал в Сайгон и жил там до прихода японской армии. Японцы предложили ему создать правительство под их контролем, но он отказался и уехал в Соединенные Штаты. Потом стал читать лекции в Мэринолской семинарии в городе Лейквуд, штат Нью-Джерси. Имеет много влиятельных друзей среди американцев. Выступает от имени антикоммунистически настроенных вьетнамцев, которые называют себя патриотами. Деловые качества: больше склонен к созерцанию, чем к решительным действиям. Католик по вероисповеданию. Коварен, хитер, умеет скрывать даже самые низменные поступки и намерения под маской интеллигентного человека, воспитанного в восточном духе. Ему можно доверять, но нуждается в постоянном контроле».

Через несколько дней в кабинет Даллеса вошел толстый коротышка с внушительной осанкой и выражением своей значимости на лице, какое часто можно видеть у представителей разорившейся аристократии.

Даллес своим острым взглядом будто пронизал насквозь вошедшего, а в голове всплыли строчки из характеристики: «больше склонен к созерцанию, чем к решительным действиям». «Ну, посмотрим», — подумал Даллес.