Последний штурм

Генерал подошел к своему креслу, сел в него, вынул из кобуры пистолет, проверил, есть ли патрон в канале ствола, медленно снял прилипшую к пистолету ворсинку, вставил дуло в рот и нажал спусковой крючок.

В американском посольстве шла лихорадочная ликвидация дел: сжигались документы. Дым стоял, будто горело само посольство. По еще работающей внутренней связи кто-то передал:

— Всех граждан Соединенных Штатов просят немедленно подняться на крышу посольства. Три последних вертолета заберут оставшихся и доставят на корабли в Вунгтау.

Морские пехотинцы и работники секретной референтуры, остававшиеся для уничтожения документов, но так и не справившиеся с заданием, бросили все и рванулись по лестнице вверх. За ними устремились и вьетнамцы, запрудившие двор и увидевшие призрачную надежду спастись. Но гранаты со слезоточивыми газами отсекли их от лестницы, ведущей на вертолетную площадку.

В президентском дворце генерал Зыонг Ван Минь, который когда-то стоял во главе военного заговора против президента Нго Динь Зьема и по иронии судьбы ставший последним «президентом на 24 часа», назначил на 10 часов утра церемонию приведения к присяге членов своего кабинета. Помощник «президента» обзванивал «министров» и именем «президента» приглашал их во дворец. Но не успел справить «Большой Минь» торжественной церемонии.

Покрытый пылью дальних дорог, по улицам Сайгона, к президентскому дворцу, высекая искры из мостовой, мчался на полной скорости танк. Он остановился на мгновенье перед железными воротами, а потом сбил их стальной грудью, устремился к парадному входу во дворец, перед которым на высоком флагштоке безжизненно висело знамя уже несуществующего режима.

Из открытого люка танка выскочил молодой командир танкового батальона капитан Буй Куанг Тхань. В руках у него было свое знамя — знамя победившего народа. Через несколько минут оно уже затрепетало под словно по заказу подувшим ветром. Затрепетало торжественно и гордо. Навсегда!

Над освобожденным Сайгоном, над всей страной светило жаркое тропическое солнце. Оно озаряло своим светом лица воинов, за спиной у которых осталась долгая дорога к освобождению своей земли — длиной почти в тридцать неимоверно трудных героических лет.

Ханой — Москва — Ханой

1981—1985