Последний штурм

— Я давно мечтал побывать в вашей стране, уважаемый председатель, мне хотелось увидеть вашу землю, познакомиться с жизнью ее народа. И вот эта мечта осуществилась. Благодарю вас за приглашение посетить вашу страну и вашу древнюю столицу.

Мао Цзэдун слушал, не выпуская руки Никсона из своих рук. Не понимая языка, он с раскрытым ртом и выражением детской растерянности и беспомощности на лице смотрел на переводчицу. Модно, по-европейски одетая племянница Мао быстро говорила почти в самое ухо председателя. Он улыбнулся. Было непонятно: дошел ли до него смысл сказанного. Но, выслушав переводчицу, Мао медленно, так медленно, что Никсон почувствовал себя неудобно, произнес какие-то слова.

— Председатель рад, — на хорошем английском языке говорила переводчица, — что вы прилетели в нашу страну. Это очень хорошо. Пройти десять тысяч ли трудно, но когда они остаются позади, поймешь, как много ты сделал.

Никсон, освободив руку, представил Мао свою жену, несколько экзальтированную женщину, уже готовую было чуть ли не обнять Мао, но тот пугливо отстранился.

— Очень хорошо, госпожа, — переводила девушка, — что вы последовали за своим супругом.

— Мы прибыли к вам, господин председатель, — сказал Никсон, опускаясь в кресло, указанное Мао, — потому что изменилось время, в котором мы живем, и то, что раньше казалось невероятным, сегодня никого не удивляет.

Опять Мао что-то говорил неразборчиво, так что на лице переводчика, взятого Никсоном из китайского отдела государственного департамента, отразилась растерянность: он не улавливал смысла, не различал слов. Ему показалось, что его не понимает даже племянница председателя. Но она снова затараторила, глядя в листочки блокнота:

— Председатель говорит, что времена действительно меняются. Как говорили древние: не может так быть, чтобы всегда только было пасмурно, наступят и ясные дни. Между нашими странами, сказал председатель, слишком долго висела черная туча непонимания, хотя у американского и китайского народов есть много общего. Давайте искать это общее и на его базе строить наши взаимоотношения.

— Этому мы и хотим посвятить свой визит, господин председатель.

Мао снова произнес какие-то слова.

— Председатель Мао говорит, — читала переводчица по блокноту, — что китайский народ хотел бы видеть в американском народе своего доброго партнера. Нам с вами, господин президент, предстоит сделать исторический шаг вперед, который будет первым на тысячемильном пути к взаимопониманию. Председатель помнит, что он встречался несколько лет с одним американским другом даже в то время, когда председатель жил в Яньани. Это хороший друг, и председатель ему высказывал все, что он думал и думает об отношении двух наших стран. А теперь это же самое он готов повторить и господину Никсону, но уверен, что это ему хорошо известно.

— Да, — подтвердил Никсон, — я знаю о беседе председателя с Эдгаром Сноу. Это и заставило меня попробовать наладить новые отношения с Китаем. Но много было помех на этом пути, много наносного. Теперь, будем надеяться, нам удастся отремонтировать разрушенную дорогу.

— Вы правы, господин президент, — произнесла переводчица, — председатель говорит: древние учили нас, что можно иногда пойти на то, чтобы сломать восточную стену и починить западную. И еще председатель желает вам, господин президент, успешного визита в нашу страну.

Никсон только собрался поговорить на символическую тему о восточной и западной стенах, но понял, что аудиенция окончена. Мао выглядел совсем обессилевшим. Он откинул массивную голову на спинку кресла и полузакрыл глаза. Лицо его неестественно покраснело. Большие, когда-то, видно, очень сильные руки лежали на подлокотниках кресла, и пальцы их чуть дрожали. Никсон и его спутники поднялись, чтобы попрощаться. Мао Цзэдун, еще минуту назад сломленный, вдруг оживился, ему помогли подняться на ноги, и он протянул руку Никсону. Тот заметил, что сквозь полуприкрытые веки на него направлен острый, любопытный взгляд. Это удивило Никсона, он был сбит с толку этой резкой переменой: от последней степени апатии — к жизни.

— Я был рад, господин президент, — говорила переводчица, — познакомиться и встретиться с вами. У вас, я знаю, много всяких проблем, и я желаю вам справиться с ними.

«Опять нормальные слова старого, но еще сильного человека», — подумал Никсон, но Мао Цзэдун снова поставил его в тупик.

— Когда вернетесь домой, господин президент, передайте от меня привет генералу Эйзенхауэру, — сказал он, будто не знал, что Эйзенхауэр давно покинул этот мир. — До свидания, господин Никсон.

До своей резиденции Никсон и его спутники не обменялись ни словом, подозревая, что машина начинена записывающей аппаратурой. И только перед приемом, выйдя в парк прогуляться, Никсон поделился своими сомнениями с Роджерсом.