Последний штурм

Комитет начальников штабов и статистическое управление министерства обороны:

«Бомбардировщик «Б-52» в среднем тратит 12 тонн взрывчатки, чтобы убить одного-единственного солдата или мирного жителя. Стоимость даже одного сбитого самолета колеблется от двух до двадцати пяти миллионов долларов. Потеря двух с половиной сотен машин новейших модификаций за время последней эскалации воздушной войны слишком тяжкое бремя для бюджета».

Но Никсон не хотел трезво посмотреть в глаза действительности, понять позицию даже ближайших помощников. Он стремился к тому, чтобы к президентским выборам прийти с заметными победами. Для этого накапливались крупные силы. У побережья Вьетнама находились наготове десантные части. На авиационных базах было сосредоточено более 700 самолетов.

— Замысел Пентагона ясен, — говорил на заседании Политбюро ЦК партии в Ханое начальник Генерального штаба армии, — он хочет использовать свои воздушные и другие военные силы в качестве решающего довода, чтобы ослабить наше сопротивление, подставить подпорки своим сайгонским марионеткам и добиться успеха пресловутого плана Никсона о «вьетнамизации» войны. Но события развиваются не так, как хотят в Вашингтоне.

Американская авиация несла большие потери над Северным Вьетнамом. Огнем береговых батарей были повреждены два боевых судна седьмого флота «Уорден» и «Бухенан». В сообщении американского командования в Сайгоне было сказано, что в Тонкинском заливе погиб командующий 11-й флотилией седьмого флота контр-адмирал Р. Робинсон. Под натиском сил освобождения пала еще одна база США на Центральном плато Тэйнгуен «Полей-Кленг», в пятнадцати километрах от Контума, положение которого после этого стало критическим. В городе Анлок шли танковые и рукопашные бои за важнейший укрепленный район в зоне дороги номер тринадцать.

«Мы, американцы, — писала в связи с военными поражениями газета «Нью-Йорк таймс», — оказались в положении зрителей, пришедших на просмотр безумного фильма, в котором нет ни логики, ни смысла».

В сенатскую комиссию по иностранным делам законодатели пригласили государственного секретаря Роджерса, чтобы он дал пояснение к тому, что происходит на международной арене, почему Америка подвергается такой острой критике и ее престиж падает все ниже. Роджерс отвечал на острые вопросы резко и непримиримо.

— Правительство поручило мне дать сенатской комиссии подробное объяснение происходящего, — сказал Роджерс и вынул заготовленный текст.

Поднявшийся со своего места председатель комиссии Фулбрайт остановил Роджерса:

— Я думаю, уважаемые члены комиссии уловили тон выступления государственного секретаря, и будет правильно, если мы скажем, что мы не хотим слушать никаких дополнительных, заранее приготовленных объяснений. Это иронично и трагично, — продолжал сенатор, — что сегодня, после того как потеряно столько жизней, после того как большая часть Северного Вьетнама, Южного Вьетнама, Лаоса и Камбоджи разрушена, после того как война нанесла непоправимый ущерб нашей нации, мы снова здесь обсуждаем вопрос о войне во Вьетнаме с членами того самого кабинета, глава которого, придя в свой офис в январе 1969 года, обещал покончить с войной. Вместо этого, бросив огромные силы авиации на бомбардировку Ханоя и Хайфона, на минирование портов Вьетнама, администрация поставила страну перед риском быть втянутой в непредвиденные международные осложнения.

Никсон чувствовал, что его позиции слабеют и если не сделать решительного шага, то придется бесславно расстаться с президентским креслом. Со своей «президентской ратью», которую он привел с собой в Белый дом, он уже начал готовить удар по своим противникам. Через два года акция президента войдет в политический словарь мира под именем «Уотергейт» — и станет символом политического разбоя на самых верхних этажах власти. Установка подслушивающих аппаратов, кража документов — вся цепь махинаций поможет Никсону на короткий срок остаться в Белом доме, но потом приведет его к политической смерти. Но пока, еще не уверенный в успехе задуманной кампании, он снова прибегает к испытанному способу завоевать поддержку народа — к вопросу о возвращении военнопленных.

В телевизионном интервью Никсон старался сильнее затронуть чувства своих зрителей.

— Наш народ пошел на великие жертвы во имя святых идеалов Америки. Мы, американцы, глубоко переживаем судьбу наших несчастных сыновей, которые попали в руки коммунистов. Они терпят в плену такие лишения, переживают такие душевные и физические муки, которые заставляют содрогаться наши сердца.

Он думал, что эти слова помогут ему оправдаться в глазах народа и отвести от него критику, раздающуюся в печати и в стенах конгресса.

— Мы требуем, да, мы, американцы, требуем: освободить наших измученных парней — и тогда мы прекратим бомбардировки возмездия! Если Ханой будет упорствовать, у нас не останется ничего другого, как оказывать на него еще большее давление.