Последний штурм

— Я сделал ему выговор, сэр, — поняв, что имеет в виду президент, ответил Лэйрд. — Но это такой человек, что если начинает говорить, то его уже не остановишь.

— Его заявление, — добавил Роджерс, — уже перепечатано во всем мире и получило скандальную для нас огласку.

Заместитель министра обороны Уильям Клементс, отвечая на вопрос корреспондента информационного агентства, какова цель новой воздушной эскалации против Северного Вьетнама, ответил с солдатской прямотой:

— Поставить Ханой на колени. Если коммунисты будут вести себя так, как они вели себя раньше, мы, вполне возможно, применим против них ядерное оружие.

Мировая печать откликнулась на это комментариями, обвиняя не столько безответственного генерала, сколько всю администрацию Никсона, в которую входят такие люди, как Клементс.

Спокойно и с достоинством ответил на заявление генерала представитель Демократической Республики Вьетнам на переговорах в Париже.

— Эта угроза, — сказал он многочисленным корреспондентам, бросившимся к нему узнать реакцию Ханоя на возможность применения атомного оружия, — проливает свет на истерию американских военных кругов и администрации Вашингтона. Соединенные Штаты уже использовали во Вьетнаме все виды оружия, которые по своей разрушительной силе и воздействию на человека и природу приближаются к атомному. Но даже атомная бомба не принесет им тех результатов, на которые они рассчитывают. Новая угроза представляет собой циничную провокацию не только против вьетнамского народа, но также и против широких слоев американского народа и всего человечества, которые требуют положить конец войне и подписать соглашение о мирном урегулировании.

В связи с этим заявлением представителя ДРВ французская газета «Эко» писала: «Американская жестокость во Вьетнаме является как бы предостережением для Европы. Именно у нее сейчас спрашивают: поддержит ли она политику США, политику большой дубинки? Соединенные Штаты, на которые ни разу не падали бомбы Северного Вьетнама, использовали против этой страны оружие разрушительной силы. Не выпадет ли и Западной Европе когда-нибудь такая участь? Судя по всему, между Америкой и Европой в будущем будет разыгрываться трудная партия».

Нарастал накал антивоенных выступлений. Двадцатитысячная демонстрация, блокировавшая подъезды к Белому дому, шла с транспарантами: «Ни одного американца, ни одного доллара на войну во Вьетнаме!», «Никсон — обманщик!», «Белый дом не место для президента, обманывающего народ!»

Выступая в конгрессе, сенатор-демократ Хьюз призвал членов конгресса выразить протест против политики администрации во Вьетнаме. Он внес предложение: отказаться от утверждения кандидатур Белого дома на посты министров в новом правительстве США, пока не прекратится вьетнамская война.

На 21 января 1973 года было назначено приведение президента к присяге. Никсон и его приближенные опасались, как бы демонстранты не внесли беспорядок в торжественный церемониал. Поэтому на Капитолийском холме вокруг возводимой по этому случаю трибуны была установлена защитная стенка из пуленепробиваемого стекла, за которой Никсон и будет находиться во время церемонии.

Солнечное, но прохладное утро было в тот день в Вашингтоне. Крупные отряды полиции были стянуты к Капитолийскому холму. До начала церемонии им удалось разогнать собиравшуюся демонстрацию протеста. В ход без всякого предупреждения были брошены водяные пушки, слезоточивые газы и электрошоковые дубинки. 35 человек было арестовано и отправлено в тюрьму.

Президент ехал в огромной бронированной автомашине в сопровождении сильной охраны. Он вышел улыбающийся, излучающий доброту и дружелюбие ко всем присутствующим на торжествах, хотя был сильно оскорблен тем, что 160 членов конгресса в знак протеста против затягивания мирного урегулирования во Вьетнаме отказались участвовать в церемонии. Некоторые из них были в рядах разогнанной демонстрации.

Никсон подошел к председателю Верховного суда США Бергеру, ожидавшему президента с Библией на аналое. Библия была открыта на проповеди пророка Исайи «Перекуем мечи на орала»: «…И будет Он судить народы, и обличит многие племена, и перекуют мечи на орала и копья свои — на серпы: не поднимет народ на народ меча и не будет больше учиться воевать».

Вслед за Бергером Никсон механически повторил слова присяги, обещая честно и верно служить Соединенным Штатам, не давать повода обвинять себя в плохом исполнении высоких обязанностей президента.

Затем он прошел к трибуне, окруженной стеной из бронированного стекла, и произнес первую речь. Он говорил, что несостоятельны расчеты на то, что Соединенные Штаты могут играть роль вождя всего мира, что все будут жить так, как предпишет или продиктует Америка. Мир изменился, и эти изменения надо принимать как должное.

— Прошло то время, — сказал он, — когда Америка превращала конфликты всех других стран в свои собственные, брала на себя ответственность за будущее всех прочих стран и считала своим долгом указывать народам других государств, как решать их проблемы.

Он коснулся и вьетнамской проблемы: