Последний штурм

— Очень хорошо помню. Только недавно говорили об этом с начальником оперативного отдела корпуса Фам Ланем. Какими мы стали! Огромные перемены произошли, товарищ генерал армии.

— Да, — согласился Ван Тиен Зунг, — ты был лейтенантом под Дьенбьенфу, на плато Тэйнгуен стал генералом.

— Я не это имел в виду, товарищ генерал армии, — смутился Ле Хань.

— А я и это имел в виду, и наше вооружение, и задачи, которые мы беремся решать. Помнишь, под Дьенбьенфу те танки, которые охраняли штаб де Кастри? Они казались такой силой, что даже не верилось, что мы с ними справимся. Кстати, как их подбили тогда артиллеристы, так они и стоят и сегодня невдалеке от бункера, где сдался в плен де Кастри. Я ездил недавно туда, прошелся по полю, видел наши подземные туннели, пообсыпавшиеся окопы, металлический купол штабного бункера де Кастри и думал, как выросли мы за эти годы. Теперь у тебя одного танков больше, чем у всего французского экспедиционного корпуса, да артиллерии сколько.

— Сила большая, только и противник другой, — сказал Ле Хань.

— Тут как в наступлении: высота, которую предстоит брать, всегда кажется выше, которой овладели.

Командир 320-й дивизии Ву Ланг встретил генералов на опушке леса, в котором укрывались его подразделения. Генерал армии побывал в полках, встретил нескольких знакомых, поговорил с солдатами и везде отмечал хорошее настроение, решительность и готовность к боям. В беседе с офицерами и бойцами, собравшимися у штаба, он сказал, что наступает решающий момент и на каждого бойца, на каждого командира ложится нелегкая доля ответственности за исход этой борьбы.

— Вы должны, — говорил Ван Тиен Зунг, — согласовывать и координировать свои действия с действиями всего фронта. Пульс вашей дивизии, вашего корпуса должен совпадать с пульсом родного Юга. Ваши удары по врагу должны быть сильными, меткими и своевременными. Их необходимо согласовывать с мощными ударами других соединений, чтобы положить противника на обе лопатки. Надеюсь, что дробная россыпь ударов боевого барабана вашего корпуса призывным кличем разнесется по всему фронту, а победные звуки ваших фанфар уверенно вольются в общее, мощное звучание единого оркестра, составленного из армии и народа. Так разрешите вас спросить: можете ли вы принять участие в общем концерте? Если да, то его дирижер — Военный комитет при ЦК партии и Главное командование — готов поднять дирижерскую палочку вовремя, в нужный момент.

Ответом генералу был общий гул одобрения и восторженные крики: «Можем! Можем!»

На оперативных совещаниях, которых проходило много и в штабе фронта, и в соединениях, генерал постоянно напоминал, что надо запутать врага, не дать ему как можно дольше распознать направление главного удара.

Командование сил освобождения считало, что успех битвы за Тэйнгуен будет определяться тем, насколько неожидан будет для противника удар, нанесенный не там, где он думает. В стратегическом плане задача сводилась к тому, чтобы отрезать Тэйнгуен от приморских равнин и побережья, лишить противника возможности в критической ситуации получить оттуда поддержку, или спастись бегством в еще контролируемые сайгонской администрацией приморские районы. Тактический план предусматривал изоляцию друг от друга трех важнейших узлов обороны — Контума, Плейку и Буонметхуот. Падение этих баз, которые длительное время укреплялись американцами, будет означать крушение всей оборонительной системы Тэйнгуена.

— Мы должны, — говорил представитель Главного командования, — отвлекающими ударами вокруг укрепленных узлов обороны заставить генерала Фам Ван Фу стянуть к ним больше сил со всего района, ослабить оборону Буонметхуота. Ложными сведениями о передислокации наших частей, распространяемыми подпольщиками и разведчиками, запутать вражеский штаб. В районе Буонметхуота надо держаться тихо, но накапливать силы.

И этот маневр удался. Штаб сайгонского генерала в конце концов потерял из виду две дивизии — 320-ю и 10-ю, решив, что они скрытно переброшены к Плейку и Контуму.

Начавшийся в два часа ночи 10 марта 1975 года в районе Буонметхуота сильный артиллерийский обстрел тыловой базы противника — аэродрома «Хоабинь» и крупнейшего склада боеприпасов — штаб генерала Фу воспринял как отвлекающий маневр Вьетконга. И вместо того чтобы попробовать узнать намерения сил освобождения, он отдал приказ привести в полную боевую готовность оборону Плейку и Контума.

Всю ночь к Буонметхуоту подтягивались танки, зенитные установки и артиллерийские батареи сил освобождения. Подразделения, которым предстоял штурм города, вовремя вышли на исходные рубежи атаки. В семь пятнадцать утра началась артиллерийская подготовка. Мощный шквал огня обрушился на штаб 23-й дивизии, командный пункт Дарлакского военного округа и на парк бронемашин. Под прикрытием огня артиллерии в город ворвались первые подразделения и завязали бой. Через четыре с половиной часа наступающие овладели улицами, прилегающими к штабу 23-й дивизии. К шести часам вечера в их руках оказался штаб военного округа.