Последний штурм

— Молодец, Лань, — хлопнул он разведчика тяжелой ладонью, — это — то, что понравится всем.

Вот тут-то Фам Лань и закинул удочку насчет своего младшего брата:

— Я вам откровенно скажу, господин майор: боюсь, заберут его в армию, попадет к такому человеку, как подполковник Тхао, — пропадет. А парнишка он дельный, вежливый, услужливый и за вами будет как за каменной стеной.

— Да, Лань, ваш Тхао еще тот фрукт! Он у всех у нас сидит вот здесь, — хлопнул себя майор по шее. — Что ж, твоя рекомендация меня вполне устраивает, ты ведь почти свой человек на базе. Как зовут твоего братишку-то?

— Нам Лань, — ответил Фам Лань.

— Ладно, присылай его, одним бездельником больше, одним меньше, какая разница.

Глядя сейчас на разрушенную базу — после ее эвакуации над ней поработали даже стратегические бомбардировщики, чтобы ничего не досталось Вьетконгу, — он с теплотой вспомнил лейтенанта Дыка, так много сделавшего за год работы на базе.

Фам Лань поднялся, скатал циновку, перекинул через плечо коромысло и направился к базе, как делал это раньше, так что, встреть его кто-нибудь случайно, не заподозрил бы чего-либо необычного: одинокого, бедного торговца рыбой, которому прилично жилось, когда здесь были американцы, потянуло на старое место, связанное с самыми добрыми воспоминаниями. А если бы взялись проверять документы, у Фам Ланя была подписанная майором Вудом карточка-пропуск на базу. Значит, торговец пользовался полным доверием американского командования.

Но никто не встретил Фам Ланя, никто не потребовал документа. Да и некому это было делать, все американские и сайгонские подразделения отступили из беспокойного района, обосновавшись в основном в районе Дананга и на базах Центрального плато — Плейку, Теорео, Буонметхуоте. Майор прошел к электростанции. Ее корпус рухнул, завалив машинный зал, находившийся в галерее под землей, и он не мог определить, сохранилось ли что-нибудь из оборудования.

Штаб базы тоже выглядел печально. Видно, несколько тяжелых бомб было специально сброшено на него. Сквозь проломы в стенах майор увидел разбитые осколками аппараты связи, телефонный коммутатор, беспорядочную путаницу проводов, битое стекло. Нет, тут, видимо, тоже не было ничего полезного. Конечно, будь тут специалист по радио, он, может быть, нашел бы какие-нибудь аккумуляторы, батареи, лампы, микрофоны, перечислял про себя Фам Лань.

«Надо было бы захватить с собой кого-нибудь из специалистов», — подумал он.

За углом штаба Фам Лань заметил человека, уткнувшегося под капот бронетранспортера, и насторожился. Укрывшись за обломком стены, он стал внимательно наблюдать за парнем, одетым в зеленую американскую куртку: может быть, кто-нибудь из местных ребят, подумал он. Возможно, потребовались детали для машины. Прошло несколько минут, прежде чем парень вылез из-под капота и стал искать обо что вытереть руки, и тут Фам Лань узнал его. Он вышел из-за укрытия.

— Куок, братишка мой! Ты ли это?

Нгуен Куок вздрогнул от неожиданности, а потом с широкой улыбкой на загорелом до черноты лице бросился навстречу старому другу:

— Товарищ Фам Лань! А я уж думал, что никогда и не встречу вас больше. Ох, как я рад, как я рад! — радостно повторял Куок.

Они обнялись и долго стояли, разглядывая друг друга, стараясь увидеть, как изменили каждого эти месяцы, прошедшие после их последней встречи.

— Ты возмужал, Куок, — сказал наконец Фам Лань, — и загорел вон как, с трудом узнал тебя.

— Знаете, как часто я о вас думал, товарищ Фам Лань? Первое время казалось, что вот-вот встречу, но время шло и шло… — с грустью произнес Нгуен Куок. — А мне так нужны были ваши советы, ваша помощь.

— Ну, вот и встретились, как говорится, на старом пепелище, — хлопнув по плечу товарища, сказал Фам Лань. — Ты по-прежнему обитаешь в этих краях?

— Нет, товарищ Лань, теперь совсем в другом месте. Только вчера прибыл сюда, меня отпустили на десять дней по печальному поводу.

— Что за беда обрушилась на тебя? — с тревогой спросил Фам Лань.

— Не стало мудрого Дьема, товарищ Фам Лань, убили его.

Фам Лань почувствовал, что ноги у него задрожали, к горлу подкатил тугой комок. Он хотел что-то сказать, но его будто парализовало, слова не шли с языка, так ошеломила его новость. С трудом поборов волнение, он вдруг неузнаваемым голосом спросил:

— Как же это произошло и когда?

— Десять дней назад. После того как на территории пагоды убили подполковника Тхао, местные жители увели дядю в горы. Сначала ему дали приют партизаны, а потом дядю позвал к себе его старый приятель, настоятель другой пагоды. Но община, в которой она находилась, была объявлена сочувствующей Вьетконгу, против нее была предпринята карательная акция. Дядя, конечно, не выдержал, встал на защиту жителей общины, и кто-то из американцев выпустил в него очередь из автомата. Его друг советовал ему не вмешиваться в мирские дела, не лезть в петлю, но вы же знаете дядю? Он очень переменился в последнее время, отбросил мысль об отрешенности от земных дел и стал ближе к ним.

— А как ты узнал о несчастье?