Последний штурм

Из Сайгона прилетел заместитель командующего экспедиционным корпусом генерал Макрейтон. Он осмотрел позиции дивизии, выслушал доклад о потерях в людях и материальной части, легко представил, в каком нервном напряжении находится личный состав дивизии: уже несколько человек отправлены в госпиталя с полным расстройством психики и два солдата покончили жизнь самоубийством. Но он не знал, что посоветовать командиру дивизии и его штабу; пообещав немедленно доложить генералу Абрамсу, он отбыл в Сайгон, чтобы там найти наилучшее решение проблемы. Пока в штабе корпуса искали решение, противник предпринял новую дерзкую операцию — ночную атаку сразу двух бригад и самого штаба дивизии. Десантники, измотанные обстрелами, живущие под постоянным страхом быть разнесенными в куски снарядами, не ожидали атаки пехоты. Они, включая офицеров, были просто парализованы. Никто не мог сказать, сколько вьетконговцев участвовало в нападении, но все называли фантастическую цифру. В ночном нападении, когда десантники практически не оказывали сопротивления, дивизия, помимо убитых и раненых, потеряла 12 вертолетов и 5 самолетов. Это переполнило чашу терпения даже в главном штабе.

Генерал Абрамс прислал в дивизию два батальона рейнджеров — солдат особого назначения, способных, как говорили, вести бой даже в аду со всеми силами самого Сатаны. Был дан приказ: во время налета выбросить их десантом с вертолетов на засеченные огневые позиции Вьетконга и устроить кровавую месть. Три дня офицеры рейнджеров облетывали районы, откуда, по расчетам баллистиков, ведется чаще всего огонь, и отмечали на картах возможные районы высадки. Когда ночью начался обстрел, стоявшие наготове вертолеты поднялись в воздух, и скоро весь район артиллерийских позиций был как на ладони. Рассредоточившись по огневым точкам, рейнджеры стали прыгать с парашютами.

Было условлено, что днем в места высадок прилетят вертолеты-спасатели, чтобы забрать десантников. Все было сделано так, как спланировали. Днем спасатели из трехсот выброшенных десантников с трудом собрали не более двухсот. Они твердили одно: об их высадке противнику было известно заранее, рейнджеры попали в засаду. Многие из них погибли, другие разбились при высадке или потерялись в горах.

Получив донесение о неудаче, постигшей даже рейнджеров, Крейтон Абрамс приказал эвакуировать авиадесантную дивизию в район Дананга, чтобы не погубить ее окончательно.

За двадцать два дня непрерывных изматывающих боев сто первая авиадесантная дивизия понесла тяжелые потери.

«Три недели боев за высоту 935, писал военный обозреватель из Сайгона, напоминали футбольный матч, когда звезды футбола играют с аутсайдерами и мячи летят в одни ворота. Генерал Абрамс не мог найти никакого другого выхода, чем бесславно сдать выгодную позицию. Как считают специалисты, только потери в технике и вооружении оцениваются не менее чем в двести миллионов долларов».

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Полковник Смит, оставив машину на стоянке у южного подъезда министерства обороны, решил побродить по тенистым аллеям лесопарковой зоны, окружающей Пентагон. Эти сравнительно тихие места, где в ранние утренние часы легко дышится и хорошо думается, он полюбил еще в те дни, когда пришел в министерство обороны молодым офицером и в Пентагоне еще чувствовал себя неуютно. Даже сейчас, когда многие годы связывают его с этим зданием, он порой чувствует себя неуютно, наблюдая, как в разные подъезды пятиугольника стекаются по утрам, словно муравьи в муравейник, более тридцати тысяч человек. Они забивают бесчисленные соты-кабинеты и целыми днями сидят над бумагами, планами, сообщениями агентов, указаниями начальства, выдержками из иностранной прессы, анализируя, строя прогнозы, высказывая предложения, разрабатывая планы один страшнее другого, часто противоречащие друг другу, вносящие путаницу, разобраться с которой потом уже никто не в силах.

— Пентагон, — услышал недавно Смит в кулуарах одного совещания, посвященного военному планированию, — был в годы второй мировой войны оперативным штабом вооруженных сил США, способным следить за ходом военных действий на всех фронтах и активно осуществлять свои функции. Его отделы были тесно связаны друг с другом, делились оперативной информацией. Сейчас мы все, образно говоря, разделены звуконепроницаемыми перегородками. Мы не знаем не только, что делается и намечается в соседних отделах, — а это порой совершенно необходимо знать в интересах дела, — мы не знаем даже, что делает твой коллега в соседнем кабинете.

Это говорил высокий с седыми висками генерал, пользующийся большим авторитетом, потому что в годы второй мировой войны отличился в боях с фашистами и был награжден не только высшей медалью США, но и советским орденом. И хотя вспоминать сейчас об этом считалось не очень удобным, сослуживцы генерала относились к нему с уважением.