Посмертные записки Пиквикского клуба

Мистер Потт охотно согласился, и четверо путешественников, каждый со стаканом в руке, немедленно прошествовали в кухню под предводительством Сэма Уэллера, показывавшего им дорогу.

Незнакомец все еще читал. Он поднял голову и вздрогнул. Мистер Потт тоже вздрогнул.

– Что случилось? – шепотом спросил мистер Пиквик.

– Этот гад! – ответил Потт.

– Какой гад? – спросил мистер Пиквик, пугливо озираясь, как бы не наступить на какого-нибудь гигантского таракана или чудовищного паука.

– Этот гад... – прошептал Потт, хватая мистера Пиквика за рукав и указывая на незнакомца. – Этот гад... Слерк из „Независимого“!

– Не лучше ли нам уйти? – шепнул мистер Пиквик.

– Ни за что на свете, сэр! – возразил храбрый во хмелю Потт. – Ни за что на свете!

С этими словами мистер Потт расположился на противоположной скамье и, выбрав один номер из пачки газет, начал читать, повернувшись лицом к своему врагу.

Мистер Потт, конечно, читал „Независимого“, а мистер Слерк, конечно, читал „Итенсуиллскую газету“, и каждый джентльмен выражал свое презрение к творчеству другого горьким смехом и саркастическим фырканьем. Затем они начали высказывать свои мнения более открыто, пользуясь такими критическими замечаниями, как „нелепо“, „гнусно“, „возмутительно“, „вздор“, „мошенничество“, „мерзость“, „грязь“, „гниль“, „помои“.

И мистер Боб Сойер и мистер Бей Эллен наблюдали эти симптомы, показательные для соперничества и ненависти, с большим восторгом, придававшим особый смак их сигарам, которыми они энергически затягивались. Когда противники начали выдыхаться, проказник Боб Сойер весьма учтиво обратился к Слерку:

– Разрешите посмотреть вашу газету, сэр, когда вы ее прочтете.

– Вы найдете очень мало стоящего в этом презренном листке, сэр, – отвечал Слерк, бросая сатанинский взгляд на Потта.

– Сейчас я вам передам вот эту, – сказал Потт, поднимая голову; он побледнел от бешенства, и голос у него дрожал по той же причине. – Ха-ха! Вас позабавит наглость этого субъекта.

Слова „листок“ и „субъект“ были произнесены с резким ударением, и лица обоих редакторов раскраснелись от гнева.

– Сквернословие этого презренного – человека гнусно и отвратительно, – сказал Потт, якобы обращаясь к Бобу Сойеру, но устремляя грозный взгляд на Слерка.

Тут мистер Слерк громко захохотал и, складывая газету так, чтобы перейти к чтению следующего столбца, заявил, что этот болван, право же, его забавляет.

– Какой бесстыдный враль этот субъект! – продолжал Потт, из красного делаясь багровым.

– Случалось ли вам, сэр, читать дурацкую болтовню этого человека? – осведомился Слерк у Боба Сойера.

– Нет, – отвечал Боб. – А что, очень плохо?

– О, ужасно, ужасно! – воскликнул Слерк.

– Ах, боже мой, это просто чудовищно! – возопил в этот момент Потт, все еще делая вид, будто поглощен чтением.

– Если вам удастся одолеть эти фразы, пропитанные желчью, подлостью, фальшью, обманом, предательством и ханжеством, – сказал Слерк, протягивая газету Бобу, – вы, быть может, получите некоторое удовольствие, посмеявшись над стилем этого безграмотного болтуна.

– Что вы сказали, сэр? – осведомился Потт, поднимая голову и дрожа от ярости.

– А вам какое дело, сэр? – отозвался Слерк.

– Безграмотный болтун, не так ли, сэр? – продолжал Потт.

– Да, сэр, именно так, – отвечал Слерк, – и „синяя скука“, сэр, если это вам больше по вкусу. Ха-ха!

Мистер Потт не ответил ни слова на эту оскорбительную остроту. Он медленно сложил номер „Независимого“, бросил его на пол, придавил ногой, плюнул на него весьма торжественно и препроводил в огонь.

– Вот, сэр! – сказал Потт, отступая от очага. – И точно так же я проучил бы ехидну, породившую эту газету, если бы, к счастью для нее, меня не удерживали законы моей страны.

– Так проучите же ее, сэр! – вскочив, крикнул Слерк. – В такого рода делах она никогда не прибегнет к защите закона. Проучите ее, сэр!

– Правильно! Правильно! – провозгласил Боб Сойер.

– Вызов по всем правилам, – заметил мистер Бен Эллен.

– Проучите ее, сэр! – повысив голос, крикнул Слерк.

Мистер Потт бросил презрительный взгляд, который мог бы испепелить якорь.

– Проучите ее, сэр! – еще громче крикнул Слерк.

– Не желаю, сэр! – отвечал Потт.

– О, вот как, вы не желаете, сэр? – насмешливо переспросил Слерк. – Вы слышите, джентльмены? Он не желает? Он не боится, – о нет, он не желает!. Ха-ха!

– Сэр! – сказал Потт, задетый этим саркастическим замечанием. – Сэр, я считаю вас ехидной. Я смотрю на вас, сэр, как на человека, который благодаря своему дерзкому, позорному и отвратительному поведению потерял свое место в обществе. Я считаю вас, сэр, как человека и политика, самой настоящей ехидной.

Возмущенный „независимый“ не ждал конца этой обличительной речи. Схватив свой саквояж, туго набитый движимым имуществом, он замахнулся им в тот момент, когда. Потт отвернулся, и, описав полукруг, опустил саквояж ему на голову как раз тем углом, где лежала большая щетка. Треск разнесся по всей кухне, и Потт был немедленно повержен на пол.