Посмертные записки Пиквикского клуба В 2-х томах.

— А чем плох? — осведомился мистер Уэллер, сердито оглядываясь, с кочергой в руке.

— Чем плох! — воскликнул Сэм. — Да тем, что ее нужно сперва заверить, утвердить и присягу принести и всякие формальности проделать.

— Ты это не шутя говоришь? — спросил мистер Уэллер, опуская кочергу.

Сэм старательно спрятал завещание в боковой карман и взглядом дал понять, что не только не шутит, но говорит очень серьезно.

— Тогда я вот что скажу, — объявил мистер Уэллер после недолгих размышлений, — с этим делом надо идти к закадычному другу лорд-канцлера. Пелл должен обмозговать его, Сэмми. Он мастер разбираться в трудных юридических вопросах. Эту самую штуку мы сейчас же предъявим в Суд состоятельных, Сэмивел.

— Никогда еще я не видывал такого безмозглого старика! — вспылил Сэм. — Олд-Бейли, Суд состоятельных, алиби и всякая чепуха забили ему башку! Надели бы вы лучше парадный костюм да отправились бы по этому делу в город, вместо того чтобы проповедовать о том, чего не понимаете.

— Очень хорошо, Сэмми, — отвечал мистер Уэллер, — я на все готов, чтобы покончить с этим делом. Но заметь, мой мальчик, никто, кроме Пелла, не годится в юридические советчики.

— Я никого другого и не хочу, — отозвался Сэм. — Ну что, готовы?

— Подожди минутку, Сэмми, — сказал мистер Уэллер, который повязывал шарф перед маленьким зеркалом у окна, а затем с превеликим трудом начал напяливать верхнюю одежду. — Подожди минутку, Сэмми. Когда доживешь до моих лет, сын мой, тебе не так просто будет влезть в жилет.

— Если мне такого труда будет стоить в него влезать, будь я проклят, коли стану носить жилет, — отвечал сын.

— Это тебе теперь так кажется, — возразил отец с важностью, соответствующей его возрасту, — а вот подожди: начнешь толстеть — начнешь умнеть. Толщина и мудрость, Сэмми, всегда произрастают вместе.

Произнеся эту непогрешимую сентенцию — результат многолетнего опыта и наблюдений, — мистер Уэллер, ловко изогнувшись, заставил нижнюю пуговицу сюртука исполнять свои обязанности. Отдышавшись, он почистил локтем шляпу и объявил, что готов.

— Два ума хорошо, а четыре еще лучше, Сэмми, — сказал мистер Уэллер, когда они в охотничьей двуколке катили по лондонской дороге, — это-вот имущество — лакомый кусок для юридического джентльмена, а потому мы прихватим с собой двух моих приятелей, которые на него напустятся, если он позволит себе что-нибудь… не тово… Возьмем тех двоих, которые провожали нас тогда во Флит. Они — первейшие знатоки, — вполголоса добавил мистер Уэллер, — первейшие знатоки в лошадях.

— И в юристах? — полюбопытствовал Сэм.

— Кто знает толк в животных, тот знает толк во всем, — отвечал отец таким авторитетным тоном, что Сэм не посмел опровергать его замечание.

Во исполнение этого важного решения они обратились за помощью к джентльмену с пятнистым лицом и еще к двум очень толстым кучерам, которых мистер Уэллер выбрал, должно быть, за их толщину и соответствующую ей мудрость. Заручившись их согласием, они отправились в трактир на Портюгел-стрит, откуда и направили посланца в Суд по делам о несостоятельности, находившийся через дорогу, с приказанием немедленно вызвать мистера Соломона Пелла.

К счастью, посланец нашел мистера Соломона Пелла в суде; по случаю затишья в делах он подкреплялся холодной закуской: эбернетиевским бисквитом[162] и колбасой. Лишь только приглашение было ему передано, он сунул остатки колбасы в карман, где лежали различные юридические документы, и перебежал улицу с таким проворством, что явился в трактир раньше, чем посланный успел выбраться из суда.

— Джентльмены, — сказал Пелл, приподняв шляпу, — я весь к вашим услугам. Я отнюдь не намерен вам льстить, джентльмены, но нет на свете ни единого человека, кроме вас пятерых, для которого я бы ушел сегодня из суда.

— Так много дел? — осведомился Сэм.

— Пропасть! — отвечал Пелл. — Дела у меня по горло, как не раз говаривал мне, джентльмены, мой друг, покойный лорд-канцлер, выходя из палаты лордов после рассмотрения апелляций. Бедняга! Он быстро уставал, ему очень тяжело приходилось от этих апелляций. Уверяю вас, я частенько думал, что они его доконают.

Тут мистер Пелл покачал головой и умолк, после чего старший мистер Уэллер, подтолкнув локтем соседа, словно предлагая ему обратить внимание на связи законоведа с высокими особами, спросил, не отразились ли вышеупомянутые обязанности пагубно на здоровье его благородного друга.

— Мне кажется, он так и не мог оправиться, — ответил Пелл, — да, я в этом уверен. «Пелл, — говорил он мне не раз, — для меня остается тайной, как, черт побери, вы справляетесь с таким умственным трудом». — «Да, — бывало, отвечал я, — честное слово, я и сам не знаю, как я это делаю». — «Пелл, — со вздохом прибавлял он и посматривал на меня с завистью — с дружелюбной завистью, джентльмены, с самой дружелюбной, — Пелл, вы изумительны, изумительны!» Ах, как бы он вам понравился, джентльмены, если бы вы его знали! Принесите мне на три пенса рому, моя милая.