Посмертные записки Пиквикского клуба В 2-х томах.

Мистер Снодграсс, который только и ждал случая заговорить, тотчас же начал рассказывать, как он очутился в таком отчаянном положении; страх вызвать раздор в семье побудил его уклониться от встречи с мистером Уордлем; он хотел выйти в другую дверь, но так как она оказалась запертой, он поневоле вынужден был остаться. Положение было тягостное, но теперь он меньше об этом жалеет, ибо получил возможность заявить, в присутствии общих друзей, как глубоко и искренне любит дочь мистера Уордля, и с гордостью говорит, что это чувство взаимно, и если бы между ними пролегли тысячи миль или разлились воды океана, — все равно он ни на секунду не забудет тех счастливых дней, когда впервые… и так далее.

После такого торжественного заявления мистер Снодграсс снова отвесил поклон, заглянул в свою шляпу и направился к двери.

— Постойте! — заревел Уордль. — Почему… чтоб вас побрали…

— …небесные силы, — кротко подсказал мистер Пиквик, опасавшийся худшего.

— Ладно — небесные силы, — повторил Уордль, не возражая против такой замены, — почему вы мне сразу этого не сказали?

— Или не доверились мне? — прибавил мистер Пиквик.

— Ах, боже мой! — воскликнула Арабелла, спеша на выручку. — Какой смысл задавать сейчас все эти вопросы, когда вы из корысти хотели иметь зятя побогаче, и сами это знаете, а вдобавок вы такой вспыльчивый и жестокий, что вас боятся все, кроме меня! Пожмите ему руку и ради господа бога прикажите, чтобы ему принесли пообедать: у него такой вид, как будто он умирает с голоду. И пускай вам сейчас же подадут вина, потому что с вами сладу нет, пока вы не выпьете по крайней мере двух бутылок.

Достойный старый джентльмен ущипнул Арабеллу за ухо, расцеловал ее без всяких стеснений, очень нежно поцеловал свою дочь и горячо пожал руку мистеру Снодграссу.

— Она права по крайней мере в одном пункте, — весело сказал старый джентльмен. — Позвоните, чтобы нам дали вина.

Явилось вино, и в ту же секунду появился и Перкер. Мистеру Снодграссу накрыли за отдельным столиком, и, пообедав, он придвинул свой стул к Эмили, не вызывая ни малейшего протеста со стороны пожилого джентльмена.

Вечер прошел чудесно. Маленький мистер Перкер удивительно разошелся, рассказал несколько смешных историй и спел печальный романс, который оказался таким же забавным, как и его анекдоты. Арабелла была очень мила, мистер Уордль — очень весел, мистер Пиквик — очень приветлив, мистер Бен Эллен очень буен, влюбленные — очень молчаливы, мистер Уинкль — очень разговорчив, а все — очень счастливы.

ГЛАВА LVМистер Соломон Пелл с помощью выборного комитета кучеров улаживает дела мистера Уэллера-старшего

— Сэмивел, — сказал мистер Уэллер, обращаясь к своему сыну утром после похорон, — я нашел его, Сэмми. Я так и думал, что оно там.

— Что вы нашли и где? — осведомился Сэм.

— Завещание твоей мачехи, Сэмми, — отвечал мистер Уэллер. — В нем сделаны распоряжения насчет оболгаций, о которых я тебе говорил вчера.

— А разве она вам не сказала, где оно лежит? — спросил Сэм.

— Ни словечком не обмолвилась, Сэмми, — отвечал мистер Уэллер. — Мы улаживали наши маленькие свары, а я старался ее подбодрить и совсем забыл спросить о завещании. И, пожалуй, я бы и спрашивать не стал, даже если бы вспомнил, — добавил мистер Уэллер. — Нехорошее это дело, Сэмми, надоедать больному вопросами об его деньгах, когда ухаживаешь за ним. Это все равно, что усаживать в карету наружного пассажира, слетевшего с крыши, вздыхать и спрашивать, как он себя чувствует, и в то же время запустить ему руку в карман.

Иллюстрировав свою мысль таким примером, мистер Уэллер достал из бумажника грязный лист почтовой бумаги, исписанный каракулями, беспорядочно лепившимися друг к другу.

— Вот он — документ, Сэмми, — сказал мистер Уэллер. — Я нашел его в маленьком чайнике на верхней полке буфета. Бывало, еще до замужества, она хранила там свои банковые билеты, Сэмивел. Я много раз видел, как она снимала крышку с чайника, когда нужно было платить по счетам. Бедняжка! Она могла бы наполнить своими завещаниями все чайники в доме и не почувствовала бы никакого неудобства, потому что последнее время почти не интересовалась этим напитком, вот только в вечера трезвости они закладывали фундамент чаем, чтобы залить его спиртным.

— Что же тут сказано? — спросил Сэм.

— Точь-в-точь то самое, что я тебе говорил, сын мой, — отвечал родитель. — «Двести фунтов оболгациями моему пасынку Сэмивелу, а все остальное мое имущество, какое бы оно ни было, моему мужу Тони Вэллеру, которого я назначаю моим единственным душеприказчиком».

— И это все? — осведомился Сэм.

— Все, — сказал мистер Уэллер. — А так как только мы с тобой заинтересованы и для нас все ясно и понятно, то мы преспокойно можем бросить эту бумажку в огонь.

— Что вы делаете, сумасшедший! — закричал Сэм, выхватывая бумагу, когда его родитель в простоте душевной начал разгребать угли, чтобы перейти от слов к делу. — Нечего сказать, хорош душеприказчик!