Читаем Посмертные записки Пиквикского клуба В 2-х томах. полностью

— Я в этом уверен, — продолжал мистер Пиквик с возрастающей энергией, что случалось с ним всегда, когда он затрагивал интересовавшую его тему, — да, уверен, и, сказать вам правду, миссис Бардл, я уже принял решение.

— Ах, боже мой, сэр! — воскликнула миссис Бардл.

— Вам может показаться странным, — любезно заметил мистер Пиквик, бросив добродушный взгляд на свою собеседницу, — что я с вами не посоветовался и даже не заговаривал об этом до тех пор пока не отослал сегодня утром из дому вашего сынишку, а?

Миссис Бардл могла ответить только взглядом. Давно уже боготворила она издали мистера Пиквика, а сейчас ее вдруг вознесли на вершину, до которой никогда не смели долетать даже самые нелепые и сумасбродные ее надежды. Мистер Пиквик собирается сделать ей предложение… он, действует обдуманно… отослал ее мальчугана в Боро, чтобы избавиться от него… какая предусмотрительность… какое внимание!

— Ну, что же вы по этому поводу думаете? — спросил мистер Пиквик.

— О мистер Пиквик, — отозвалась миссис Бардл, дрожа от волнения, — вы очень добры, сэр.

— Вы избавитесь от многих хлопот, не так ли? — продолжал мистер Пиквик.

— О! О хлопотах я никогда не думала, сэр, — ответила миссис Бардл, — и, конечно, я готова хлопотать больше, чем когда бы то ни было, чтобы только угодить вам. Но как вы добры, мистер Пиквик, — столько внимания к моему одиночеству.

— Совершенно верно, — сказал мистер Пиквик. — Я об этом и не подумал. Теперь вам всегда будет с кем посидеть, когда я приезжаю в Лондон. Само собою разумеется.

— Я должна считать себя очень счастливой женщиной, — заявила миссис Бардл.

— А ваш сынок… — начал мистер Пиквик.

— Да благословит его бог! — вставила миссис Бардл, всхлипнув в приливе материнских чувств.

— Теперь и у него будет товарищ, — продолжал мистер Пиквик, — веселый товарищ, в этом я уверен, он вашего сынка за неделю обучит таким штукам, каким тот и за год бы не научился, — и мистер Пиквик благодушно улыбнулся.

— Ах, мой милый… — произнесла миссис Бардл.

Мистер Пиквик вздрогнул.

— О милый, дорогой, славный мой шутник! — воскликнула миссис Бардл и без дальнейших церемоний встала со стула и обвила руками шею мистера Пиквика, сопровождая свои действия водопадом слез и всхлипов.

— Господи помилуй! — воскликнул пораженный мистер Пиквик. — Миссис Бардл, милая моя… боже мой, ну и положение… умоляю вас, будьте благоразумны. Миссис Бардл, оставьте — вдруг кто-нибудь войдет…

— О, пусть входит! — самозабвенно воскликнула миссис Бардл. — Я вас никогда не покину! Милый, славный, добрая душа! — И с этими словами миссис Бардл еще крепче обхватила мистера Пиквика.

— Помилосердствуйте! — неистово отбивался мистер Пиквик. — Я слышу, кто-то поднимается по лестнице. Оставьте меня, оставьте, это — ваш сын, оставьте…

Но как мольбы, так и протесты не достигли цели, ибо миссис Бардл потеряла сознание в объятиях мистера Пиквика, и не успел он усадить ее в кресло, как в комнату вошел юный Бардл, а вслед за ним мистер Тапмен, мистер Уинкль и мистер Снодграсс.

Мистер Пиквик остолбенел и лишился дара речи. Он стоял, держа в объятиях драгоценную ношу, и тупо глядел на физиономии своих друзей, даже не пытаясь с ними поздороваться или дать объяснение. Те в свою очередь уставились на него, а юный Бардл в свою очередь уставился на всех присутствующих.

Изумление пиквикистов было так велико, а замешательство мистера Пиквика столь безгранично, что они могли бы остаться в тех же позах, пока леди не пришла с себя, если бы тому не помешало в высшей степени прекрасное и трогательное выражение сыновней привязанности со стороны ее юного отпрыска. Одетый в узкий костюм из полосатого плиса с медными пуговицами солидных размеров, он стоял сначала у двери, изумленный и растерянный; но мало-помалу в его еще незрелом мозгу зародилась мысль, будто матери был нанесен какой-то ущерб, и, считая мистера Пиквика виновником, он издал устрашающий и дикий вопль и, наклонив голову и рванувшись вперед, атаковал спину и ноги бессмертного джентльмена, награждая его ударами и щипками, какие только позволяли сила его рук и крайнее возбуждение.

— Уберите этого чертенка! — простонал измученный мистер Пиквик. — Он взбесился!

— Что случилось? — вопросили три ошеломленных пиквикиста.

— Не знаю, — раздраженно ответил мистер Пиквик. Уберите мальчика! (Тут мистер Уинкль оттащил в дальний конец комнаты занятного юнца, продолжавшего вопить и отбиваться.) А теперь помогите отвести эту женщину вниз.

— Ах, мне уже лучше… — слабо простонала миссис Бардл.

— Разрешите проводить вас вниз, — предложил всегда галантный мистер Тапмен.

— Благодарю вас, сэр… благодарю вас! — истерически выкрикнула миссис Бардл, после чего была отведена вниз вместе со своим любящим сыном.

— Постигнуть не могу, — сказал мистер Пиквик, когда его друг вернулся, — постигнуть не могу, что случилось с этой женщиной. Я объявил всего-навсего о своем намерении нанять слугу, а с ней случился весьма странный припадок, который вы изволили наблюдать. Очень странно.

— Очень! — подтвердили трое друзей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Антон Райзер
Антон Райзер

Карл Филипп Мориц (1756–1793) – один из ключевых авторов немецкого Просвещения, зачинатель психологии как точной науки. «Он словно младший брат мой,» – с любовью писал о нем Гёте, взгляды которого на природу творчества подверглись существенному влиянию со стороны его младшего современника. «Антон Райзер» (закончен в 1790 году) – первый психологический роман в европейской литературе, несомненно, принадлежит к ее золотому фонду. Вымышленный герой повествования по сути – лишь маска автора, с редкой проницательностью описавшего экзистенциальные муки собственного взросления и поиски своего места во враждебном и равнодушном мире.Изданием этой книги восполняется досадный пробел, существовавший в представлении русского читателя о классической немецкой литературе XVIII века.

Карл Филипп Мориц

Проза / Классическая проза / Классическая проза XVII-XVIII веков / Европейская старинная литература / Древние книги
О себе
О себе

Страна наша особенная. В ней за жизнь одного человека, какие-то там 70 с лишком лет, три раза менялись цивилизации. Причем каждая не только заставляла людей отказываться от убеждений, но заново переписывала историю, да по нескольку раз. Я хотел писать от истории. Я хотел жить в Истории. Ибо современность мне решительно не нравилась.Оставалось только выбрать век и найти в нем героя.«Есть два драматурга с одной фамилией. Один – автор "Сократа", "Нерона и Сенеки" и "Лунина", а другой – "Еще раз про любовь", "Я стою у ресторана, замуж поздно, сдохнуть рано", "Она в отсутствии любви и смерти" и так далее. И это не просто очень разные драматурги, они, вообще не должны подавать руки друг другу». Профессор Майя Кипп, США

Михаил Александрович Шолохов , Борис Натанович Стругацкий , Джек Лондон , Алан Маршалл , Кшиштоф Кесьлёвский

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Классическая проза / Документальное