Постижение Петербурга. В чем смысл и предназначение Северной столицы

Параллельные заметки. Совсем скоро власть подвергла северную столицу ещё одному унижению. В 1953-м Ленинград оставили без торжеств по случаю его 250-летия: всего около трёх месяцев назад умер «великий вождь» — дату словно и не заметили. Но вот в начале 1957-го, когда вся Советская страна включилась в подготовку к 40-летию Великого Октября, в Кремле кто-то вдруг вспомнил, что революция-то произошла именно в Питере и почему бы не совместить это событие с 250-летием города. Как можно устраивать юбилейные торжества спустя целых четыре года после календарной даты, уразуметь трудно, а потому до сих пор сей исторический факт остаётся необъяснённым.

Едва ли не главным пунктом программы празднования городской годовщины стала установка новых памятников. Их расставляли по Ленинграду в изобилии. Причём главным образом ленинские монументы. В ту пору по обе стороны Невы появилось свыше полутора десятка бронзовых Ильичей. Но и этого, очевидно, показалось мало: на площади Восстания, как раз перед Московским вокзалом, заложили ещё одну скульптуру «первому вождю мирового пролетариата», которую, впрочем, так никогда и не воздвигли.

Апофеозом этой неуёмной ленинианы явилась юбилейная медаль ««В память 250-летия Ленинграда». На её лицевой стороне красовалось изображение известного памятника, который представляет всё того же Ильича, произносящего пламенную речь с броневика по приезде в революционный Петроград в апреле 1917 года. Только на медали монумент возвышается почему-то не на площади у Финляндского вокзала, как в реальности, а на месте Кунсткамеры, аккурат напротив Адмиралтейства. При этом вождь, вполне в духе тогдашней идеологии, наглухо заслоняет своими мощными штанинами Медного всадника. Ну, и Исаакиевского собора тоже, конечно, не видать. На оборотной стороне медали был изображён Смольный — со знаменитыми пропилеями и даже с развевающимся на фронтоне флагом, но… без стоящего перед входом другого памятника Ленину. Очевидно, руководители этого медального проекта справедливо посчитали, что два Ильича с протянутой рукой для одной награды — явный перебор.

Ещё одна странность: в том самом 1957 году день рождения города праздновали почему-то не 27 мая (16-го по старому стилю), а уже летом.