Постскриптум. Поможет ли России Путин?

Отметим: до сих пор мы вели себя весьма аккуратно с Афганистаном. Наша поддержка НАТО была весьма ограниченной. И если в Лиссабоне будут достигнуты новые договоренности, нам важно не перейти известную грань, перейдя которую, мы окажемся напрямую втянутыми в войну. «Сейчас, когда администрация Обамы отчаянно пытается выполнить обещание о начале вывода войск из Афганистана в июле будущего года, американцам необходима помощь, и почему бы не обратится за ней к русским», — пишет обозреватель Энн Пенкет, которая несколько лет была обозревателем «Индепендент» в России. «Сладкие песни НАТО могут заставить Москву забыть о своем горьком опыте».

Вот этого нам необходимо избежать. Выиграть несколько очков в большой дипломатической игре вокруг европейской безопасности и будущего Афганистана вполне можно, но только не ценой военного возвращения в Афганистан, где мы уже были — и с известным результатом. «История разногласий между Россией и НАТО не должна омрачать тот факта, что более глубокое участие России в афганской кампании — хорошая новость как для НАТО, так и для Афганистана», — пишет лондонская «Таймс». Однако насколько это хорошая новость для России, совсем другой вопрос. Некоторые формы сотрудничества с НАТО оправданы: нам не нужны потоки наркотиков из Афганистана. Но столь же оправданно мы сейчас не участвуем в этой войне. И чем дальше мы от нее останемся, тем лучше. 

МОДЕРНИЗАЦИЯ В ОБМЕН НА ДЕМОКРАТИЗАЦИЮ?

В ходе переговоров между Дмитрием Медведевым и Ангелой Меркель, которые прошли в июле 2010 года в Екатеринбурге, российский президент вновь призвал западные (на этот раз германские) концерны и фирмы участвовать в российской модернизации. С тем же призывом он выступал и в ходе своего июньского визита в США.

Со своей стороны, канцлер ФРГ согласилась с тем, что партнерство во имя модернизации становится главным содержанием российско-немецких отношений. При этом она настойчиво повторяла, что модернизация предполагает не просто приобретение высоких технологий или создание инновационных проектов, а прежде всего, означает демократизацию политической системы, установление верховенства права, обеспечение независимости суда, создание условий для полной свободы слова и улучшение положения дел с правами человека.

Меркель выразила общую позицию Запада. В США — и это показали комментарии к визиту президента Медведева в эту страну — также настаивают на том, что, прежде чем Россия начнет получать большие объемы западных инвестиций и западные технологии, она должна изменить свою политическую систему в пользу «демократизации». Причем зачастую эти рекомендации носили откровенно агрессивный характер. «Путь к модернизации, г-н Медведев, — язвительно заметила газета «Уолл-стрит джорнэл», — начинается не в американской Силиконовой долине, а у дверей камеры Михаила Ходорковского». О деле Ходорковского настойчиво спрашивали и Владимира Путина зарубежные участники Валдайского клуба — настолько настойчиво, что Путину пришлось предложить им оставить этот вопрос российской судебной системе.

Евросоюз, который ведет с нами переговоры о «партнерстве ради модернизации», в мае 2010 года высказал нам свои пожелания в специальном докладе. Причем большое место в них занимает политическая сторона вопроса: верховенство права, независимость суда, политическая конкуренция, свобода слова, соблюдение прав человека.

Создалась парадоксальная ситуация: Россия устами своего президента говорит о том, что модернизация предполагает сближение с Западом. А Запад, в свою очередь, утверждает, что это невозможно без изменения характера российской политической системы. Причем это звучит скорее как условие, чем как пожелание (хотя в июле 2010 года бывший президент Польши Александр Квасьневский убеждал меня в обратном).

Такая постановка вопроса имеет несколько смыслов. Во-первых, обозначить предпочтения и приоритеты Евросоюза в диалоге с Россией. Во-вторых, возможно, подыграть Дмитрию Медведеву, которого в ЕС считают сторонником демократизации — в противовес более консервативному, в глазах европейцев, Владимиру Путину. Наконец, оказать поддержку российской либеральной оппозиции, которую на Западе по-прежнему считают своим главным политическим союзником в России.

Общий смысл послания Евросоюза Кремлю был таков: если вы будете меняться в нашем направлении, тогда можете рассчитывать на переход Запада к более благосклонному восприятию российских потребностей в области инвестиций и высоких технологий. Если же вы не пойдете по этому пути, то мы, конечно, не откажемся от сближения с вами, но и не следует ожидать особый прорыв в технологическом сотрудничестве, которое для России более всего важно.