Посылка для Анны

– Анна? Что стряслось? – Джонас возник на пороге своей квартиры.

Он успел подхватить ее, когда колени Анны подломились, и почти на руках внес ее в квартиру. Анна чувствовала, что ее тело покинули все силы, и, когда Джонас уложил ее на диван, закрыла глаза и позволила слезам свободно течь. Несмотря на эту боль, она ощущала себя свободной – словно огромная ноша, которую она несла на себе всю жизнь, наконец исчезла.

Джонас опустился на колени у дивана, держась на приличном расстоянии, но не решаясь отпустить ее плечо. Когда она открыла глаза, он вытащил из кармана джинсов платок и протянул ей.

– Это была твоя мать?

Анна кивнула.

– Симус сказал, что она продала всякие выдумки о тебе в газету. – Джонас нахмурился. – Он видел статью. Насколько я понял, ты отправила ее домой?

– Она не вернется.

– Я думал, ты сегодня ушла на работу. Тебя уволили?

– Нет. – Она прижала к глазам мятый платок и глубоко вздохнула. – Мамина статья стала причиной проблем, так что редактор снова отправила меня домой. Я просто не думала, что моя мать попытается сюда вернуться.

– Я слышал, как ты кричала, прежде чем открыла дверь. Анна, я никогда не думал, что ты умеешь кричать.

Она рассмеялась, несмотря на слезы.

– Я тоже не ожидала от себя этого.

– Но иногда это просто необходимо. – Он пристроился рядом, когда Анна сумела сесть. – Знаешь, что тебе нужно?

– Тройной шот водки?

– Ага, ну, это мы точно можем устроить. Но я говорил о том, от чего эффект будет гораздо дольше и уж точно без печальных последствий на следующее утро. Я решил уехать на несколько дней, половить волны. Не хочешь присоединиться?

– И куда ты направляешься?

– В Корнуолл.

– Я воздержусь. – Она покачала головой: от одной мысли о том, что она окажется в одном графстве с матерью, ей стало плохо.

– Но мы будем довольно далеко от Полперро. Поедем на другой конец графства, откровенно говоря.

– Куда?

– К маяку Годреви, возле Сент-Айвз. Там, насколько я понял, у тебя нет родственников со странными именами?

Анна улыбнулась:

– Нет, насколько я знаю.

– Ну и вот. Это особое место, Анна. Оно дикое, вдалеке от туристической толкотни. Там можно провести все выходные и ни разу не увидеть знакомого лица. Чудесные пляжи, маяк и прогулки по обрывам, с такими видами, что дух захватывает. Это единственное место, которое приходит мне в голову, когда я думаю о Корнуолле, – и оно идеально для того, чтоб привести мысли в порядок. А ты, уж прости, выглядишь так, словно тебе это не помешает.

Анна обдумала его предложение. Было мило со стороны Джонаса пригласить ее, и Годреви, похоже, был действительно приятным местом, но она слишком устала. И больше всего на свете хотела спать.

– Наверное, все же нет. Извини.

– Да ничего. Я тогда поставлю чайник. – Он встал и направился на кухню. – Тебе, конечно, не нужно решать прямо сейчас. Я до восьми вечера не уеду. А потом проведу ночь в дороге, чтобы оказаться на месте к самому рассвету. Ты пока отдыхай и подумай, хорошо?

Джонас остался еще на час, а затем ушел, когда Анна поблагодарила его и легла спать. Проснулась она в полной темноте, нащупала выключатель торшера и, щурясь от света, взглянула на часы.

Без пяти восемь…

Вспомнив о приглашении Джонаса, она внезапно передумала. Ей не хотелось прятаться в своей квартире, пока «Дейли пост» и «Мессенджер» воюют из-за нее. Анна решила, что пришло время следовать собственным желаниям, а не ждать, пока жизнь втолкнет ее в очередную драму.

В данный момент ей отчаянно хотелось уехать. Сунув в сумку смену одежды и несколько необходимых мелочей, она выскочила из квартиры и мгновенно пересекла коридор. Дверь перед ней открылась, как только она подняла руку, чтобы постучать, и Джонас от неожиданности даже попятился, внезапно увидев перед собой ее кулак.

– Твое предложение в силе? – выпалила она. Голова все еще кружилась после резкого пробуждения.

Джонас поцеловал ее в щеку.

– Ты как раз вовремя.

Глава сорок четвертая

Анну разбудили приглушенные звуки моря. Спина болела из-за неудобной позы, в которой она заснула на заднем сиденье «фольксвагена» Джонаса, голова, казалось, была забита войлоком. Она стянула покрывало, которым даже не помнила, как укрылась, и потерла глаза. Косые лучи рассвета били в окна фургона, небо светилось оттенками розового, красного и золотого, очерчивая поросшие травой песчаные дюны. Она была одна – водительское сиденье, на котором ее друг стоически провел всю ночь, пустовало.

Придя в себя, она оглядела интерьер фургона и заметила записку, прислоненную к серебристому термосу на маленькой кухонной стойке. Рядом лежало нечто из сложенной серой ткани.

Анна!

Я ушел серфить!

Чай в термосе для тебя, шоколадные батончики под раковиной. Толстовка тоже может пригодиться, снаружи холодновато! Вернусь к 9 утра.

Джонас