Потерянное одиночество

Обожженный вамп тем временем успешно прикидывался кучей дерьма за дверью, воняя так, что падре и Родж принюхивались и кривились.

– Кажется, где-то много дохлых крыс… – обронил падре.

– Угу… Мэм, надо вызвать полицию, ваш друг весь в крови.

– Родж, полиция не поможет ему сейчас, тот подонок сбежал, у него был нож-москит, потому и столько крови, а нам надо доставить его в больницу.

Говоря это, мы с индуской взвалили Седрика себе на плечи.

– Нет, я должен вам помочь, господа, ну что ж вы стоите истуканами? – обратился падре к Шону и Фрешиту, а сам попытался перехватить у меня руку Седрика.

– Падре, – мы оказались с ним прижатыми друг другу, – падре, все не так просто, пожалуйста, поверьте нам, мы не сделали ничего противозаконного, но мы не можем сейчас принять вашу помощь и помощь полиции, – со слезами на глазах произнесла я.

Я плакала от бессилия, не будь священник так полон силы, я б давно повлияла на него или, в крайнем случае, на Роджа, заставив того увести падре, а так мне оставалось лишь умолять его.

Падре посмотрел мне в глаза.

– Я верю вам. Вы точно отвезете своего друга в больницу?

– Я клянусь, что ему будет оказана вся необходимая помощь, – ответила я.

– Хм… Это не одно и то же. Ну что ж, мисс, я привык слушаться своего сердца, а оно говорит мне выполнить вашу просьбу. Надеюсь, я не буду жалеть о том, что не послушал голову.

– Нет, падре, нет, – я плакала, теряя силу, веселые радужные язычки слизывали ее.

Падре вернулся к Роджу, тот хмуро посмотрел на меня, покачал головой, но промолчал.

Наконец закрылась дверь, и Шон подбежал ко мне, подхватывая Седрика.

– Прости, прости, я не мог, – шептал он. Я повисла на его плече, Фрешит сменил собой индуску, и та поддержала меня с другой стороны.

Такой калечной компанией мы дошли до своих.

***

Тони и Руман бросились к своему хозяину, а ко мне подскочили Венди и Ники, обнимая с двух сторон, вливая силу. Преодолевая желание повиснуть на них и напитаться как следует, я отстранилась.

– Я в порядке, надо помочь главе.

Девчонки кивнули. Оборотни успели уже посрывать с Седрика остатки рубашки и, поскуливая, обнюхивали раны.

– Так, тихо, – непонятно откуда у меня прорезались командирские повадки, – отойдите и не мешайте, – сказала я волкам, те послушались и чуть отстранились от обморочного хозяина.

– Ники, ты видишь черные вихри на ранах?

Она отрицательно покачала головой. Так я и думала, даже я их с трудом видела, вамп отравил свои клыки и когти, наложил силу на материальный носитель, на слюну и еще на что-то для когтей, и теперь Седрик не мог затянуть свои раны, ему мешала чужая разрушающая сила.

– Ладно, Ники, будешь работать вслепую, я стану тебя направлять. Собери на руке светло-зеленую силу…

Она зажмурилась, и ее руки засветились белым.

– Нет, Ники, зеленее…

Она непонимающе моргнула, осмыслила, и опять зажмурилась, сила нехотя окрасилась в зеленое.

– Так, хорошо, – я направила ее руки к ранам, – представь, что ты стираешь с раны грязь, грязную кровь вампа.

Ники, все так же зажмурившись, кивнула, и процесс пошел: бело-зеленый свет стал растворять черно-багровую мертвость. Я легонько направляла ее. Не знаю, сколько так прошло времени, мне казалось, что много, но на самом деле не более пяти минут. Наконец, вихрей не осталось – Седрик сумеет восстановиться, а если ему сейчас влить силу, то даже сможет прийти в себя.

Обессиленная Ники мешком осела на землю, Венди тут же принялась подпитывать подружку.

– Ники, ты молодец, ты умничка, – поддержала я ее. Моя сила медленно, но верно оживала после столкновения с силой Единого, но еще нормально не подчинялась.

Руман и Тони опять приблизились и обнюхали раны, они уловили произошедшие перемены и еле заметно благодарно кивнули.

К нам подошел Отамнел, как всегда щеголеватый и холеный, с неким сочувствием осмотрел нашу измученную компанию и произнес:

– Клянусь, что не замышляю зла.

Волки подпустили его к Седрику, и он влил силу, положа тому руку на живот. Влил немного, где-то четверть своего запаса, но Седрику хватило, чтобы прийти в себя и открыть глаза. Он непонимающе посмотрел на Отамнела, на меня и девчонок, и, закрыв глаза, спросил:

– Я проиграл?

– Нет, – ответил Отамнел. Полуволк удивленно распахнул глаза.

– Бой не окончен, – объяснил щеголь и посмотрел куда-то нам за спины.

Я обернулась и увидела Алехандро. Жуткое зрелище. Казалось, поврежденная белая кожа лопнет, разлезется окончательно, и смрадное гниющее нутро окажется перед нами. Половина лица осталась неповрежденной, но мертвый зрачок делал ее страшнее второй половины, обожженной, истекающей гноем и сукровицей. Вода попала между вампом и Седриком, выедая остатки силы полуволка и калеча полностью зависимое от своей черной силы тело вампа: шея, грудь – все было обожжено и выглядело премерзко.