Потерянный кронпринц Франции. Борьба за власть и тайна наследника Наполеона III

Все написано моей рукой. Мне не надо напоминать моей матери, что она всегда должна поддерживать репутацию моего великого дяди и моего отца. Я прошу ее помнить, что все время, пока будут существовать Бонапарты, будет жить и имперская идея.

Долг моего дома к моей стране будет вечным и не закончится моей смертью, а будет продолжаться и после нее.

Если я умру, то продолжение дела Наполеона I и Наполеона III возлагается на принца Наполеона[163].

И я надеюсь, что моя мать будет поддерживать его и тем самым покажет свою последнюю любовь мне и тем, кто уже мертв, тем, кто поддерживал Наполеона III.

Наполеон

26 февраля 1879 года. Чизлхёрст.

Я назначаю господ Эжена Руэра и Францесчино Пиетри[164] исполнителями по моему завещанию».

Вскрытие конверта с завещанием и чтение документа состоялось 29 июня 1879 года в присутствии Луи Люсьена Бонапарта, Шарля Бонапарта, Иоахима Мюрата, Нуай Дю де Муши[165], Дю де Вескара, Дю де Бассано и Эжена Руэра. Перед этим в Париже состоялось собрание лидеров бонапартистской партии, на котором прошло обсуждение ситуации и подготовки к объявлению последней воли Наполеона IV.

Что же странного в этой последней воле Луи Наполеона? Первое, что бросается в глаза, – это дата написания завещания. Ведь 26 февраля 1879 года – это последний день перед отъездом в Африку. Согласитесь, если человек пишет завещание в последний день перед отъездом, то это говорит лишь о том, что… он не собирался его писать вовсе. Учитывая последовавшие события, следует предположить, что инициатива исходила от бонапартистов – это им была нужна последняя воля Луи Наполеона, причем конкретно той части партии, которая продвигала и поддерживала Виктора, принца Наполеона. Как видно из текста завещания, именно этому представителю династии Луи Наполеон передавал императорскую корону.

Луи Люсьен Бонапарт. Фотография. 2-я пол. XIX в.

Принцесса Каролина Мюрат в своих воспоминаниях нарисовала идиллическую картину создания завещания принцем империи. Насладитесь этой короткой романтической сказкой:

«Открыв окно, он садится за письменный стол в комнате, освещенной только настольной лампой. Склонив голову над руками, он пытается собраться с мыслями… наконец он берет ручку и начинает писать завещание…».

Кто и когда рассказал эту историю принцессе Мюрат, неизвестно, но этот рассказ – выдумка. Все гораздо прозаичнее, а события, скорее всего, происходили утром или днем 26 февраля 1879 года. Сидеть и раздумывать над текстом завещания Луи Наполеон не мог по одной простой причине. Известно, что завещания, а их было два варианта[166], составил Эжен Руэр, а принц империи лишь переписал текст собственной рукой – дабы оно имело юридическую силу. Вряд ли этого не знала принцесса Каролина Мюрат, однако в свои мемуары она добавила выдуманную историю. Зачем?

Скорее всего, чтобы придать наибольший вес самому документу. В пересказе принцессы Мюрат завещание Луи Наполеона представляется выстраданным документом, созданным в результате усиленных раздумий о будущем бонапартистского движения. Принцесса явно подыгрывала бонапартистам, а вернее группе во главе Э. Руэром, в угоду политической конъюнктуре, сложившейся в бонапартистском движении в конце XIX – начале XX столетий. Вольно или невольно, но принцесса Мюрат играла против Наполеона IV и его сына. И это удивительно, учитывая то, что Мюраты оставались ближайшими родственниками, всегда стоявшими рядом с Наполеоном III и императрицей Евгенией.

Важным вопросом в истории с завещанием принца империи остается количество документов. Сколько же было завещаний: два или одно? В первом случае Луи Наполеону пришлось выбирать между двумя вариантами, предложенными Руэром. Причем совершенно очевидно, что они сильно отличались друг от друга. Иначе не было смысла предлагать Наполеону IV два варианта – можно было составить один, в тексте которого предложить варианты спорных пунктов.