Поцелуй сумрака

Я обхватила руками ветку. Грубая кора вонзилась в ладони. Вцепившись в нее что есть мочи, я оттолкнулась от крыши и опустила взгляд как раз в тот момент, когда ноги отца коснулись почвы. Он стрелой сорвался с места.

Сделав глубокий вдох, я отпустила ветку.

При приземлении мою левую лодыжку пронзила жгучая боль. Я стиснула зубы и, хромая, поспешила за отцом.

– Папа! Тут безопасно, клянусь тебе! – пропыхтела я. – Не уходи.

Теперь он превратился в едва заметный темный силуэт, устремившийся в черноту. Я бежала следом, но сильно отставала и могла лишь наблюдать, как он ускользает все дальше и дальше.

До тех пор, пока он не слился с ночью.

В конечном итоге я заковыляла обратно к ферме, лицо исполосовывали злые слезы. На крыльце меня встретили Везерингтоны. Большой Том всматривался во мрак, его рубашка была неправильно застегнута, седые волосы торчали как гребешок петуха.

– В чем дело?

– В моем отце, – ответила я с комком в горле. – Он сбежал из лечебницы и приехал сюда.

– Мы пойдем за ним, – заверила Хэтти.

– Бесполезно, – я скривилась, поднимаясь на крыльцо. – Его невозможно найти, когда он этого не хочет. Он хорошо умеет прятаться.

– И от чего, по его мнению, он прячется? – спросил Большой Том.

Я устало пожала плечами.

– От всего. Всего воображаемого. Это он положил цветы на ваше крыльцо. Думает, что они оберегают от зла.

Хэтти закусила ноготь большого пальца.

– Ну, эта новость как гора с плеч. Я никак не могла понять, кто их оставил. От чего конкретно он нас защищает? Та дамочка, мисс Пимслер, вскользь упоминала о его… проблемах, но без подробностей, так как мы не ожидали, что когда-либо с ним встретимся.

– Он путает реальность с вымыслом. В течение нескольких лет он был убежден, что мы с Лайлой в опасности от чего-то злого, что он не может до конца объяснить. Он пришел предупредить, чтобы я остерегалась… чего бы то ни было, что ему видится.

И еще Абеля, но об этом я говорить не стала.

– Наверняка шериф сможет его выследить, – сказала Хэтти. – Нужно рассказать ему. А также мисс Мэйв и мистеру Либранду.

Я так и представляла, как неприязнь шерифа Лофтиса сменится подозрением, когда ему в голову придет неизбежный вопрос: передается ли по наследству болезнь доктора Прюитта? Потеряет ли рассудок дочь сумасшедшего?

– Можно это останется между нами? Пожалуйста. – Мне претила мысль, что папе начнут перемывать косточки местные сплетники. И не нравилась идея говорить о нем мисс Мэйв и особенно безжалостному мистеру Либранду. – Он сказал, что уедет отсюда. К тому же вряд ли он догадался, где живет Лайла. Я получила его предупреждение. Теперь он кинется в бега, чтобы увести от нас тьму.

Тяжелый разговор о состоянии отца, да еще в подробностях, так сильно давил на меня, что я боялась провалиться сквозь землю.

– Он – твой отец. Мы сделаем, как ты хочешь, – мягко ответил басовитым голосом Большой Том. – Я поищу его следы днем – на случай, если он все же останется. Если ты считаешь, что он будет в порядке, я тебе верю.

Я закрыла глаза и прислушалась к ночной песне тысячи лягушек, квакающих в своем маленьком беспроблемном мирке. Меня сковала усталость.

– Вас не злит, когда вы не можете исправить положение, но все равно чувствуете себя обязанными попытаться?

– Еще как, – кивнула Хэтти. – Это приводит меня в бешенство. – Она со скрипом открыла сетчатую дверь и показала на кухню. – Ну же, заходи. Я разогрею нам молоко, чтобы помочь вернуться ко сну.

Мы молча сели за стол и склонили головы над горячими чашками. Большой Том с Хэтти не проронили ни слова, но их осязаемое, надежное присутствие успокаивало мои нервы. Вопреки всему произошедшему, я постепенно расслабилась. Тишина укрыла залитую сиянием свечей кухню, подобно потрепанному пледу, и привнесла уют.

Я зажмурилась и позволила ей окутать меня.

Вода была повсюду: загоняла колючие шипы в уши, сдавливала грудь. Девушка процарапывала себе путь наверх по скользким камням на дне колодца. Выкапывалась, словно труп из могилы, и пыталась забыть. Прогнать воспоминание о белых небесах и почерневших деревьях. Она поплыла быстрее, борясь с мыслями о темной реке, пелене тумана и удушающем одиночестве.