Повесть о двух городах

Шпион, пришедший сюда с целью попользоваться хоть какими-нибудь малейшими крохами указаний, чувствовал себя совершенно сбитым с толку, однако не хотел выразить этого на своем зловещем лице, а напротив, упершись локтем в конторку, он стоял с галантным видом, понемножку прихлебывая из рюмки коньяк.

– А какое ужасное дело, сударыня, эта казнь Гаспара. Ах, бедный Гаспар! – Тут он испустил вздох глубочайшего сострадания.

– Вот еще! – хладнокровно возразила мадам Дефарж. – Раз люди пускают в ход ножи, это не может им пройти даром. Он должен был знать наперед, чем это пахнет. Доставил себе удовольствие – и расплатился за него.

– Я думаю… – сказал шпион, понизив свой мягкий голос до конфиденциального шепота и каждой чертой своего зловешего лица стараясь выразить щепетильность революционера, оскорбленного в своих заветных чувствах, – я думаю, что в здешнем околотке существует сильное возбуждение в пользу несчастного Гаспара. Замечается общее негодование и жалость к нему, не правда ли? Это, конечно, между нами…

– Право, не знаю, – отвечала мадам Дефарж безучастно.

– А разве вы ничего такого не замечали?

– Вот и муж мой! – сказала мадам Дефарж.

Хозяин винной лавки в эту минуту действительно появился в дверях, и шпион, притронувшись к полям своей шляпы, приветливо улыбнулся и сказал:

– Здравствуй, Жак!

Дефарж остановился и вытаращил на него глаза.

– Здравствуй, Жак! – повторил шпион уже не так уверенно и даже начиная конфузиться устремленного на него взгляда.

– Вы ошибаетесь, сударь, – сказал хозяин винной лавки. – Очевидно, вы принимаете меня за кого-то другого. Это совсем не мое имя. Меня зовут Эрнест Дефарж.

– Ну, все равно! – сказал шпион шутливо, но не без смущения. – Все-таки здравствуйте!

– Здравствуйте! – сухо отвечал Дефарж.

– Я имел удовольствие поболтать с вашей супругой и, когда вы вошли только что, говорил ей, что в предместье Сент-Антуан, судя по слухам, замечается (да оно и неудивительно) большая симпатия и сильное негодование по поводу несчастной участи бедного Гаспара!

– Я ни от кого ничего такого не слыхал, – сказал Дефарж, отрицательно качая головой. – В первый раз слышу.

С этими словами он прошел за прилавок и встал, положив одну руку на спинку стула своей жены и через этот оплот глядя в глаза человеку, которого они оба ненавидели и оба с величайшим удовольствием застрелили бы сию минуту.

Шпион, привыкший к таким проделкам, не менял своей непринужденной позы; он осушил рюмочку коньяку, запил его глотком холодной воды и попросил еще рюмочку. Мадам Дефарж налила ему коньяку, взялась опять за свое вязание и начала мурлыкать над ним какую-то песню.

– Вы, как видно, хорошо знакомы с этой частью города, во всяком случае лучше, нежели я? – заметил Дефарж.

– О нет, но я надеюсь познакомиться с ней поближе. Меня заинтересовали несчастные обитатели здешнего околотка.

– Вот как! – пробурчал Дефарж.

– Приятная беседа с вами, господин Дефарж, – продолжал шпион, – напомнила мне, что у меня связаны с вашим именем некоторые интересные воспоминания.

– Неужели? – молвил Дефарж вполне безучастно.

– Как же! Мне известно, что, когда доктор Манетт был выпущен из тюрьмы, вам, его старому слуге, было поручено позаботиться о нем. Вы его приняли с рук на руки. Как видите, все эти обстоятельства мне известны.

– Да, это верно, – подтвердил Дефарж.

Жена его, не переставая вязать и напевать песенку, случайно задела его локтем, давая понять, что благоразумнее будет что-нибудь отвечать, только покороче.

– К вам же приезжала и дочь его, – продолжал шпион, – ее провожал такой чистенький господин в гладком паричке; как бишь его звали?.. Лорри, кажется… еще он служит в конторе Тельсона и компании… И они тогда взяли от вас доктора и увезли его в Англию.

– Да, это верно, – повторил Дефарж.

– Не правда ли, интересные воспоминания? – сказал шпион. – Я был знаком с доктором Манеттом и его дочкой там, в Англии.

– Да? – молвил Дефарж.

– Вы нынче редко имеете о них известия? – сказал шпион.

– Редко, – отвечал Дефарж.

– Вернее сказать, – вмешалась мадам Дефарж, отрываясь от рукоделия и от песенки, – мы совсем ничего о них не знаем. В то время получили известие об их благополучном приезде в Англию, потом было еще одно или два письма, а с тех пор ничего. Они пошли своей дорогой в жизни, мы ведем свою линию и в переписке с ними не состоим.

– Совершенно справедливо, сударыня, – сказал шпион. – А эта барышня собирается выходить замуж.

– Как! Еще только собирается? – сказала мадам Дефарж. – Она была такая хорошенькая, что я думала, она давно замужем. Но вы, англичане, такие холоднокровные!

– О, почем вы знаете, что я англичанин?

– По вашей речи, – отвечала хозяйка. – А у вас выговор английский, стало быть, и порода английская.

Он не мог принять этого замечания за комплимент, но постарался вывернуться посредством любезной шутки. Покончив со второй рюмкой коньяку, он сказал: