Повесть о Зое и Шуре

... Когда живешь постоянно со своими детьми, перемены, происходящие в них, не так заметны, не так поражают. Но теперь, после долгой разлуки, я не могла наглядеться на своих ребят и поминутно открывала в них что-нибудь новое.

Зоя очень выросла. Она стала совсем худенькая, большие серые глаза точно светились на смуглом лице. Шура тоже вытянулся и похудел, он был очень силен для своих шести лет: он без труда приносил воду из колодца, помогал бабушке, когда она стирала, - носил к речке таз с бельем.

- Он у нас богатырь, - сказала она мне, с гордостью поглядывая на внука.

В первые дни дети ходили за мною повсюду, не отпуская меня ни на минуту.

- Мы с тобой уедем, да? Ты нас больше не оставишь? - спрашивали они меня по десяти раз на день, заглядывая в глаза.

- Да разве вам плохо тут?

- Хорошо, только без тебя скучно. И без папы. Нет, уж ты нас больше не оставляй! Забери с собой, ладно? Заберешь?

Зимой Зоя и Шура болели скарлатиной. Около трех месяцев они совсем не встречались со сверстниками; единственным их обществом были дедушка с бабушкой. Неудивительно, что ребята переняли "взрослую" манеру рассуждать. Забавно было слышать, как солидно и вразумительно разговаривала Зоя.

- Маленьким курить не годится, - веско, с расстановкой, совсем как бабушка, сказала она как-то соседским мальчикам, - долго ли до беды, еще пожар наделаете!

В другой раз я слышала, как она наставляла подругу:

- Параня, ты зачем говоришь по-рязански: "ня знаю", "ничаво"? Ты послушай, как другие говорят: "не знаю", "ничего".

Как-то Шура разбил чашку, но не сознался. Зоя посмотрела на него в упор и нахмурилась.

- Зачем говоришь неправду? Врать нельзя! - строго сказала она со всей убежденностью своих неполных восьми лет.

... Мы не расставались в то лето. Вместе ходили в поле, на речку, вместе помогали бабушке по хозяйству и даже спали рядом. И никак не могли наговориться.

- Я пойду осенью в школу? - спрашивала Зоя. - В московскую? А меня не засмеют, что я читаю плохо? Скажут: вот, деревенская, как читает! Ты им скажешь, что я всю зиму болела? Ты не забудь, скажи!

- И я тоже в школу пойду, - повторял Шура. - Я один не хочу. Я с Зоей хочу.

Они еще больше подружились за этот год. И прежде они редко жаловались друг на друга, а теперь этого никогда не случалось: все свои споры и размолвки они решали между собой, без старших; повздорив, быстро сами, мирились и всегда горой стояли друг за друга.

Бабушка рассказала мне такой случай.

Незадолго до моего приезда в Осиновых Гаях гостила жена брата Сергея со своими детьми, Ниной и Валерием. Дни стояли жаркие, ночи душные, и решено было, что Анна Владимировна вместе со своими ребятами будет ночевать на сеновале. Туда же отправились Зоя с Шурой. Легли. И вдруг Шуре, лежавшему с краю, вздумалось напугать гостей. Он укрылся с головой, уткнулся носом в сено... и в ночной тишине послышалось какое-то таинственное шипенье.

- Мам, слышишь, змея! - прошептала испуганная Нина.

- Какая еще тебе змея, глупости!

Шура прыснул, подождал немного и снова зашипел. Сообразив, в чем дело, тетя Аня сказала строго:

- Шура, ты нам мешаешь спать! Уходи в комнату и там лежи и шипи, если тебе хочется.

Шура послушно отправился в дом. Вслед за ним поднялась и Зоя.

- Зоенька, а ты куда? Ты оставайся.

- Нет, раз вы Шуру услали, так и я не останусь, - ответила Зоя.

И так было всегда: они неизменно заступались друг за друга. Но это не мешало Шуре иной раз сердито кричать, когда Зоя делала ему замечание:

- Уйди! Отстань! Хочу и буду!

- А вот не будешь, я не велю! - спокойно и уверенно отвечала Зоя.

ВСЕ ВМЕСТЕ

В конце августа мы приехали в Москву, Анатолий Петрович встречал нас на вокзале. Ребята чуть не первыми выскочили из вагона и со всех ног кинулись к отцу, но не добежали и остановились: ведь целый год не видались, как не растеряться!

Но Анатолий Петрович понял их растерянность и нерешительность, сгреб обоих в охапку и, всегда сдержанный, скупой на ласку, крепко расцеловал ребят, погладил по стриженым головам и сказал так, словно они расстались только вчера:

- Ну, сейчас я покажу вам Москву, Поглядим: похожа она на наши Осиновые Гаи?

Мы сели в трамвай - какое это было испытание храбрости и любопытства! и с грохотом и звонками понеслись по Москве, мимо высоких домов, мимо блестящих автомобилей, мимо спешащих куда-то пешеходов. Ребята так и прилипли носами к оконному стеклу.

Шура был совершенно потрясен тем, что на улицах такое множество народу. "Куда они идут? Где они живут? Зачем их столько?" - кричал он, позабыв обо всем и вызывая улыбки пассажиров. Зоя молчала, но у нее на лице читалось такое же страстное нетерпение: скорее, скорее! Все увидеть, все разглядеть, все понять в этом новом, огромном, удивительном городе!

И вот наконец окраина Москвы, небольшой домик близ Тимирязевской академии. Мы поднимаемся на второй этаж и входим в маленькую комнату: стол, кровати, неширокое окно... Вот мы и дома!