Повесть о Зое и Шуре

Очень скоро после ее вступления в комсомол Зою избрали групоргом. Она тотчас же составила список комсомольских поручений: "Каждый должен что-нибудь делать, иначе какие же мы комсомольцы?" Она расспросила, кто чем интересуется, кто какую работу хочет вести. "Тогда лучше будет работать", справедливо заметила она в разговоре со мною. Впрочем, она и прежде внимательно присматривалась к товарищам по классу и хорошо знала, кто на что способен и кто что может. Список поручений получился длинный и подробный: один отвечал за учебную работу, другой - за физкультурную, третий - за стенную газету... Дело нашлось всем. Зоя и еще несколько комсомольцев должны были обучать неграмотных женщин в одном из домов по Старопетровскому проезду.

- Это трудно, - сказала я, - очень трудно. Да и далеко ходить, а бросить будет неловко. Ты подумала об этом?

- Ну что ты! - вспыхнула Зоя. - "Бросить"! Уж если мы взялись...

В первый же свободный вечер Зоя отправилась в Старопетровский проезд. Вернувшись, она рассказала, что ее ученица - пожилая женщина, которая совсем не умеет ни читать, ни писать и очень хочет научиться грамоте.

- Подумай, даже подписать свое имя как следует не умеет! - говорила Зоя. - У нее дел по горло - и хозяйство и дети, но учиться она станет, я уверена. Меня встретила приветливо, называла дочкой...

Зоя взяла у меня книгу по методике обучения грамоте и просидела над ней до поздней ночи. Дважды в неделю она стала ходить к своей ученице, и ничто ни дождь, ни снег, ни усталость - не могло ей помешать.

- Если случится землетрясение, она все равно пойдет. Будет пожар - она все равно скажет, что не может подвести свою Лидию Ивановну, - говорил Шура.

И хоть в голосе его подчас звучали и досада и насмешка, однако он часто выходил встречать Зою после ее уроков, потому что осень стояла дождливая, ненастная, и мы беспокоились, как Зоя станет возвращаться в темноте, по грязи. Шуре это даже нравилось: пойти за сестрой, проводить ее. Пусть Зоя чувствует, что значит брат - защитник, опора, мужчина в семье!

Шура был теперь выше Зои, широкоплечий, сильный.

- Смотрите, какие мускулы! - любил он повторять.

И Зоя с радостной гордостью, с удивлением говорила:

- Правда, мама, потрогай, какие мускулы, - как железо!

... Однажды я принесла билеты на концерт в Большой зал Консерватории. Исполнялась Пятая симфония Чайковского. Зоя очень любила ее, не раз слышала и уверяла, что каждый раз слушает с новым наслаждением.

- Чем музыку больше слушаешь, тем сильнее она действует. Я уж сколько раз в этом убеждалась, - сказала она однажды.

Зоя очень обрадовалась билетам, но вдруг как будто внутренне ахнула, поднесла к губам и слегка прикусила указательный палец, как делала всегда, когда спохватывалась, внезапно вспоминая о чем-то нечаянно забытом.

- Мама, а ведь это в четверг! - огорченно сказала она. - Я не могу пойти. Ведь я по четвергам у Лидии Ивановны.

- Что за чепуха! - возмутился Шура. - Ну, не придешь один раз, какая трагедия!

- Что ты! Нет, ничего не выйдет. Не могу же я, чтоб она меня напрасно ждала.

- Я пойду и предупрежу, чтобы не ждала.

- Нет, не могу. Взялся за гуж - так не говори, что не дюж. Она меня ждет заниматься, а я пойду на концерт? Нет, нельзя.

Так Зоя и не пошла слушать Чайковского.

- Ну и характер! Ну и характер! - твердил Шура и в этом возгласе смешивались возмущение и невольное уважение к сестре.

ПОД НОВЫЙ ГОД

... Наступил новый, 1939 год.

Придя из школы, Зоя рассказала, что девочки в классе пишут друг другу новогодние пожелания. Записку с пожеланием надо сжечь, а пепел проглотить, как только кремлевские часы пробьют двенадцать.

- Ну, уж и выдумали! - фыркнул Шура.

- Глотать-то я, пожалуй, не стану, - засмеялась Зоя, - вряд ли это вкусно, а прочитать - прочту.

Она достала из кармана тщательно свернутую и заклеенную записочку, надорвала и прочла вслух:

- "Зоенька, не суди людей так строго. Не принимай все так близко к сердцу. Знай, что все почти люди эгоисты, льстецы, неискренние и полагаться на них нельзя. Слова, сказанные ими, оставляй без внимания. Таково мое пожелание к Новому году".

С каждым словом Зоя все больше хмурилась, а дочитав, резко отбросила записку.

- Если так думать о людях, то зачем жить? - сказала она.

... К новогоднему школьному балу-маскараду Зоя готовилась с увлечением. Девочки решили нарядиться в костюмы национальностей, населяющих Советский Союз. Мы долго думали, кем нарядиться Зое.

- Украинкой, - предложил Шура. - Глаза хорошие, брови подходящие - чем не чернобровая дивчина? Вышитая кофточка есть, юбка есть, надо только ленты и бусы.

А позже, улучив минуту, когда мы с ним остались вдвоем, Шура сказал мне:

- Вот что, мам: надо Зое купить новые туфли. У всех девочек в классе туфли на каких-то там каблуках - не очень высоких, а все-таки...

- Это называется на венском каблуке, - подсказала я.

- Ну да. А у Зои какие-то мальчиковые.

- В этом месяце не удастся, Шурик.

- Тогда мне не нужно новой рубашки. Я в этой прохожу. И не надо шапки.

- Твоя шапка уже давно ни на что не похожа.