Читаем Повести разных лет полностью

Д а р в и н (с сожалением). Один только раз мне случилось выпить лишнего. Но все-таки в юности я был порядочным шалопаем. Тебе, Джордж, не нужно брать с меня пример. Мы в Оксфорде организовали клуб обжор. Мы собирались, усаживались, закидывали ноги вот так… Нет, теперь я так не могу… И рассуждали: что бы нам приготовить завтра на обед? «Салат из земляных червей», — говорил один. «А я давно мечтал попробовать мясо морского ежа», — говорил другой.


Общий крик изумления и детский визг.


Ф р э н с и с (с величайшим интересом). И вы взаправду это ели?

Д а р в и н (торжественно). Да! Именно так я впервые познакомился с этими животными. Тогда я еще не знал, что через полтора десятка лет напишу два толстых тома об усоногих.

М - с  Д а р в и н (с упреком). Ну, Чарлз!


М-с Броди-Инес в негодовании отворачивается.


Д а р в и н (с испугом, к гостям). Я, кажется, порчу вам аппетит?

Л а й е л ь. Нет, ничего. Я сам с наслаждением попробовал бы какого-нибудь бронтозавра. Джордж, передай мне, пожалуйста, еще кусочек. (Поднимает вилку с насаженным на нее ломтиком мяса, оживленно блестя очками.) Мы только что пожелали успеха Дарвину, сегодня он наконец-то решился опубликовать свой многолетний труд! А теперь разрешите напомнить вам о виновниках его сегодняшнего решения. Имена их должны быть известны истории. Это садовник мистер Льюис… (Ищет его взглядом.)

Ф р э н с и с. Он в новой оранжерее.

Л а й е л ь. И молодой естествоиспытатель Фрэнсис Дарвин.


Все в недоумении смотрят на Фрэнсиса, и он сам удивлен.


Д а р в и н. Это правда. Сегодня я подумал: раз кое-что из моих наблюдений я могу растолковать двенадцатилетнему мальчику и неграмотному садовнику, значит настала пора изложить их понятно и просто для всех. Не так ли?


Лайель одобрительно кивает головой. Гукер опять горячо пожимает Дарвину руку.


Б р о д и - И н е с. Прекрасное решение! (Поднимает бокал и вопросительно смотрит на Лайеля, которого он побаивается.)

Л а й е л ь. Вы так думаете?

Б р о д и - И н е с (несмело). А вы?

Л а й е л ь (не отвечая). В таком случае возобновляю свой тост. За виновников сегодняшнего решения Дарвина!


Все пьют.


Д а р в и н. А Фрэнсису я особенно благодарен. Если и остальные шестнадцать моих детей будут так же полезны мне…

М - с  Д а р в и н. Как шестнадцать?

Д а р в и н. А как же? Из семи детей у нас пять мальчиков, а я помню, отец говорил, что с одним мальчиком столько же хлопот, сколько с тремя девочками, значит, выходит, что у нас семнадцать детей.


Все смеются. Лицо Дарвина сияет счастьем и добротой.


Э н н и. Папа, сейчас ты очень похож на патриарха из маминой Библии… у них тоже было много детей, и они были такие же… (Запнулась.)

Д а р в и н. Какие, деточка?

Э н н и. Такие же лысые…


Дарвин смеется громче всех. Священник вытирает слезы, выступившие у него на глазах от смеха.


М - с  Б р о д и - И н е с (наклоняясь к м-с Дарвин). Вы находите правильным позволять ребенку так говорить?


М-с Дарвин не отвечает сразу. Дарвин с другого конца трапезы приходит ей на помощь.


Д а р в и н. Вот видишь, Эмма, оказывается, ты вышла замуж за патриарха.

М - с  Д а р в и н. Ну что ж, это во всяком случае лучше, чем оставаться старой девой.

Д а р в и н. Не скажи. Если бы не старые девы Англии, мы, может быть, не пили бы этот превосходный сидр из яблок, не ели бы это вкусное варенье из крыжовника.

Г у к е р. Почему?

Д а р в и н. Как? Вы, ботаник, директор Королевского ботанического сада, не знаете такой простой вещи? Разве старые девы не любят и не разводят кошек?

Г у к е р. Ну и что?

Д а р в и н. Разве кошки не ловят и не истребляют мышей?

Л а й е л ь (заинтересованно). Так.

Д а р в и н. Разве мыши не истребляют безжалостно массу шмелей?

Ф р э н с и с. Разве шмели не опыляют цветы яблонь, крыжовника и прочее? Так, папа?

Д а р в и н. Совершенно верно.


Все кричат: «Браво, Фрэнсис!» Гукер кричит громче всех. Энни шепчет что-то на ухо Дарвину.


Эмма, Энни просит зажечь на холме костер. Я думаю, это можно будет позволить нашим мальчикам?

Ф р э н с и с, Д ж о р д ж (вместе). Ура! Костер!


Убегают.


Д а р в и н (вслед им). На, старом болоте есть валежник.

Д ж о р д ж. Я знаю, папа.

Ф р э н с и с. Преподобный Броди-Инес, пойдемте с нами!


Перейти на страницу:

Похожие книги

Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ленин
Ленин

«След богочеловека на земле подобен рваной ране», – сказал поэт. Обожествленный советской пропагандой, В.И. Ленин оставил после себя кровавый, незаживающий рубец, который болит даже век спустя. Кем он был – величайшим гением России или ее проклятием? Вдохновенным творцом – или беспощадным разрушителем, который вместо котлована под храм светлого будущего вырыл могильный ров для русского народа? Великим гуманистом – или карателем и палачом? Гением власти – или гением террора?..Первым получив доступ в секретные архивы ЦК КПСС и НКВД-КГБ, пройдя мучительный путь от «верного ленинца» до убежденного антикоммуниста и от поклонения Вождю до полного отрицания тоталитаризма, Д.А. Волкогонов создал книгу, ставшую откровением, не просто потрясшую, а буквально перевернувшую общественное сознание. По сей день это лучшая биография Ленина, доступная отечественному читателю. Это поразительный портрет человека, искренне желавшего добра, но оставившего в нашей истории след, «подобный рваной ране», которая не зажила до сих пор.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ
История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ

Первый биографический справочник латвийских революционеров. От первых марксистов до партизан и подпольщиков Великой Отечественной войны. Латышские боевики – участники боев с царскими войсками и полицией во время Первой русской революции 1905-1907 годов. Красные латышские стрелки в Революции 1917 года и во время Гражданской войны. Партийные и военные карьеры в СССР, от ВЧК до КГБ. Просоветская оппозиция в буржуазной Латвии между двумя мировыми войнами. Участие в послевоенном укреплении Советской власти – всё на страницах этой книги.960 биографий латвийских революционеров, партийных и военных деятелях. Использованы источники на латышском языке, ранее неизвестные и недоступные русскоязычному читателю и другим исследователям. К биографическим справкам прилагается более 300 фото-портретов. Книга снабжена историческим очерком и справочным материалом.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Коллектив авторов , М. Полэ , сборник

Биографии и Мемуары / Документальное