Повести разных лет

У подножия холма появляется  Д а р в и н. М-с Броди-Инес говорит что-то Броди-Инесу, и они незаметно уходят. Уходят и м-с Дарвин с Энни. Мальчики возятся у подножия холма, разжигая другой костер, поменьше, затем опять бегут наверх. Дарвин разговаривает с сидящими в шарабане Лайелем и Гукером.

Д а р в и н (в руках его записная книжка). Вы знаете мои записи, я их давал вам когда-то читать. Это основа, и это не изменилось. Я только могу теперь подкрепить мои мысли фактами. Я знаю, что вы прочитаете и опять не согласитесь со мной, но по крайней мере посоветуете, как лучше мне изложить мои мысли.

Г о л о с  Л а й е л я. Давайте, давайте…

Дарвин отдает записную книжку. Невидимый в темноте шарабан трогается. Дарвин провожает взглядом своих друзей. При свете костров его лицо кажется помолодевшим.

Г о л о с  Г у к е р а. Спокойной ночи!

Д а р в и н. Боюсь, что сегодня я слишком счастлив, чтобы заснуть! (Смотрит вслед шарабану, затем поворачивается к холму, на котором две маленькие фигурки все еще возятся у костра.) Дети, а вам пора спать. Гасите костер!

Г о л о с а. Сейчас, папа! Последнюю ветку!

Дарвин стоит, прислушиваясь к удаляющимся звукам колес. Лицо его мирно, спокойно. По вечерней заре далеко слышно, как разговаривают вполголоса Лайель и Гукер, как к их голосам присоединился чей-то третий, густой бас, как шарабан остановился.

Г о л о с  Г у к е р а. Дарвин, к вам нарочный с почтой.

Д а р в и н. Спасибо. Давайте его сюда, пока не совсем погас костер!

Шарабан отправляется дальше, а из темноты возникает человеческая фигура. Толстенький  п о ч т а л ь о н  здоровается с Дарвином.

П о ч т а л ь о н. Здравствуйте, доктор Дарвин.

Д а р в и н. Здравствуйте, Томас. Что это вас прислали ночью?

П о ч т а л ь о н (передает пакет). Получили с вечерним поездом.

Д а р в и н (неторопливо срывает сургучные печати и бросает в огонь). Я бы потерпел до утра. Ну спасибо! А вы, как всегда, целый день на ногах? Садитесь, Томас. Садитесь у костра, тут росы нет.

П о ч т а л ь о н (доверительным тоном). Сидеть избегаю. Хочу похудеть. Но… хожу вот уже двадцать лет — и никаких результатов.

Д а р в и н. Письмо и рукопись от Уоллеса! О чем он мне пишет? (Наскоро просматривает у костра письмо и берется за статью.)

Почтальон поворачивается к огню то спиной, то боком, то греет руки и похлопывает ими себя по толстому брюху, ворча на разные лады.

П о ч т а л ь о н. Нарочно по совету жены взял эту должность… Подумать надо: двадцать лет! Это же вся жизнь… Знал бы — лучше бы плевал в потолок…

Дарвин стоит к нам спиной, читая рукопись. Он сутулится больше и больше. Костер догорает, и ему все труднее разбирать написанное. Костер у подножия холма погас, и Дарвин с легким стоном поворачивается к Томасу. Его лицо освещено только верхним костром на холме. На лице резкие тени, глаза глубоко ввалились, это совсем другое лицо.

Д а р в и н. Что это? Здесь все мои мысли!.. Но это не может быть!.. (Хочет опять читать, но темно. Порывается на холм — и там огня уже нет.)

Мальчики льют на костер воду, шипят головешки, к небу вздымается густой дым. Ослабевшие ноги не держат Дарвина, он опускается у подножия холма, не выпуская из рук статьи.

Лайель был прав, меня опередили… Где Лайель? Да, он уехал…

П о ч т а л ь о н (бормочет). Двадцать лет! Какая глупость.