Повести разных лет

А г л а я (торопливо). Узнала! Узнала прежнюю Зинку! Помнишь, пять лет назад ты меня отчихвостила? И чего я тогда на себя грустей напустила, дура такая!

Ч е н ц о в а (Тишке). А ты что вскочил?

Тишка молча натягивает на себя ватник, пошатываясь от сна, с закрытыми еще глазами.

А я говорю, спи! (Ожесточенно.) Спи, тебе говорят!

Сильный удар сотрясает дом. Гаснет свет.

Г о л о с а: Взорвали электростанцию!

— Нет, плотину…

— Беда, мастерицы, завод затопит!

— А если немцы в слободу прорвались?

Г о л о с  А г л а и. Что панику порете! Это в наш домик опять прямое… Господи, в третий раз!

Г о л о с  Ч е н ц о в о й. Давай собирайся, пока в подвале не засыпало!

При свете зажигаемых и сразу гаснущих спичек видно, как суетятся, одеваясь, женщины. Вересова растерянно стоит посреди комнаты, держа в руках пальто и платок. Аглая уже одета, затягивает новую, скрипящую портупею, на груди автомат; с удовольствием распоряжается.

А г л а я. Аккуратно, без паники. Не забывай про оружие. Глаза штыками не выколите. Зажги, Зина, свечку, она возле тебя на тумбочке. (Тихонько.) Спасибо тебе, Зинуша… но помни: идем без приказа, пополам ответим…

Ченцова зажгла свечу. Женщины надевают на себя санитарные сумки, разбирают из козел винтовки, толпятся у выхода. Схватил под шумок винтовку и Тишка. Вересова в пальто, в платке.

Товарищ Вересова, может, вы здесь останетесь? Говорят, два раза в одно место снаряды не попадают. Располагайтесь, отдыхайте.

Ч е н ц о в а (небрежно). Чего ты ее отделяешь? Пускай идет, не чужая. И ты и я с ней одних мужиков любили. Давай команду, Аглаша.

А г л а я (звонко). Мастерицы, слушать меня! По одной выходи из подвала! Не считай носом ступеньки!

Стуча сапогами, все уходят. Ченцова крепко держит за руку Тишку, который в другой руке так же крепко сжимает винтовку. В открытую дверь врывается ветер, гасит свечу и роняет кувшин с листьями, еще какие-то предметы. Новый артиллерийский залп заглушает все звуки.

Картина седьмая

Пруд. Темно. Идет дождь. Красным отсвечивает мокрый глинистый берег. Из воды торчат черные концы полусгнивших свай. Вдали видны неясные очертания старой заводской плотины. Появились  П а ш к а  и пожилой железнодорожник  Е р ш о в; несут раненого  В е р е с о в а.

Е р ш о в (хриплым шепотом). Тихо! Тихо! Давай сюда!

Ввалились в яму, на мгновение замерли, прислушиваются, но вокруг все спокойно.

(С облегчением.) Скользко… Так. Давай индивидуальный пакет.

П а ш к а (порывисто разматывает бинт). Когда его ранило, я не заметил… В тот момент, когда связь нарушилась?

Е р ш о в. Подержи за плечи. Так. (Перевязывает.) Что значит момент? Скажи спасибо, успели сделать под водой дело. Боялся Вересов — на мине внизу подорвемся, а получил наверху дурацкую пулю. Они ж ни черта не видят, палили в воздух для моциона. Так. Еще вокруг головы.

П а ш к а. Все без сознания… Это плохо?

Е р ш о в (перевязывает). Чем плохо? Не кричит, не плачет, пить-кушать не просит… Ах, сволочи, аппарат кокнули! (Со злостью отпихнул локтем разбитый ящик с зуммером и трубкой.) Между прочим, сейчас телефон нам нужнее командира.

П а ш к а (не выдержал). Товарищ Ершов, как вы можете?!

Е р ш о в. Тихо! (Перевязывает.) Я все могу. Я третью войну минером. Мои сыновья на второй войне, считая финскую. Это ты как — в рубль оцениваешь? Давай еще разик обернем для крепости. Если хочешь знать, железнодорожников испокон века любая власть бронировала. Так сказать, соблюдали полосу отчуждения.

П а ш к а (дерзко). Вы же сами в десант напросились… Мастер минного дела, мы ценим… но обошлись бы!