Читаем Повести разных лет полностью

Повести разных лет

С Базилем он был хорош по-прежнему, часто беседовал с ним, рассказывал обо всем, что случалось в комиссии, в канцелярии, во всех углах самой постройки. Он знал, сколько тысяч рублей Монферран задолжал и просрочил к уплате по векселям своим кредиторам и сколько сотен шпицрутенов получил провинившийся караульный солдат при строении.

Подходил к концу 1829 год. Сорок семь колонн всех четырех портиков несуществующего здания были поставлены, осталось поставить одну последнюю. Так было сделано по приказу царя: сперва колонны, потом здание. «Ать! два!» Сорок восьмая колонна поставлена с точно такою же церемонией в высочайшем присутствии, как и первая. Так же молебен был отслужен перед прибытием государя. Это был сорок восьмой по счету молебен. Получая за каждый по 150 рублей, священники получили всего 7200 рублей. Деньги им выдавались из сумм, ассигнованных на канцелярские расходы (Шихин и это знал!). Когда церемония кончилась и Шихин с Базилем пришли домой пить чай, Шихин сказал:

— Ну, не прав ли я был, когда предвещал себе орден!

Базиль встрепенулся.

— Вас наградили?

— Я награжден, — сказал Шихин торжественно. — А посему… — Базиль ждал затаив дыхание. — Я решил наградить и тебя.

Базиль просиял.

— Я уже хлопотал за тебя, — продолжал Шихин, — я передал по назначению письмо, в котором хвалю тебя всячески, похвалил и себя заодно, что, мол, я, Архип Шихин, а не кто другой, сумел тебя выучить исполнять поручения точно и добросовестно.

Базиль был польщен и в то же время разочарован.

— Вы хотите устроить меня в Петербурге? В Архитектурном комитете? А как же Париж? В другое время я был бы до чрезвычайности рад воспользоваться вашей рекомендацией, но, право, сейчас бы я предпочел Париж любой самой выгодной службе…

Шихин взглянул на него с любопытством и переспросил:

— Любой? Самой выгодной?

— Да, — твердо ответил Базиль.

— Даже службе у Павла Сергеевича?

Базиль засмеялся. Шихин тоже заухмылялся.

— А что, в самом деле, — сказал он, — поезжай-ка к нему, он тебе рад будет. Я бы вас помирил…

Базиль продолжал снисходительно улыбаться затянувшейся шутке, но Шихин уже не смеялся. Он опять с любопытством смотрел на Базиля. Под его взглядом Базиль вдруг затомился, еще улыбаясь, но уже жалкой улыбкой.

— Полно, — сказал он невнятным голосом, — полно пугать меня…

Шихин заговорил медленно и непреложно:

— Павел Сергеевич готов простить тебя за побег. Я послал ему официальное письмо, в котором, могу повторить, хвалю тебя за исполнительность, а себя за то, что сумел выучить. Ну, а теперь поезжай, вот тебе деньги на дорогу, поезжай с богом.

В ту минуту, когда Шихин вытаскивал свой бумажник, можно было подумать, что происходит талантливая мистификация, и кончится она тем, что Шихин, достав бумажник, вынет из него деньги на дорогу в Париж.

— На, бери, — сказал Шихин и протянул Базилю тридцать рублей. — На дорогу хватит, а с Павлом Сергеевичем у нас свои счеты. Ямщик заказан, завтра утречком выедешь. Павлу Сергеевичу я обещал, что отпущу тебя ровно через три года, а уж и то опоздал на два месяца. А теперь вот что: ты на меня не сердись, Васёк… Я сказал тебе, что выкуплю тебя от Павла Сергеевича и даже что выкупил уж, — так это я жалеючи тебя обманывал. Павел Сергеевич разрешил мне только на время тебя арендовать, на три года, надеялся, что я тебя сделаю заправским приказчиком. А я, грешный человек, решил тебя использовать, очень ты мне приглянулся еще до знакомства, еще по рассказам Павла Сергеевича. Он мне письма твои показал, пожаловался, что ты в них только об искусстве одном и пишешь, ради него готов в огонь и в воду. Тогда и запала мне мысль… Ну, спасибо тебе, за честность твою спасибо. Ты верно служил мне. Хоть и скучал иной раз, а все старался потрафить. А больше мне тебя не надо, скажу по правде, а то ты совсем скоро выдохнешься. Не сердись на меня, Васёк, поминай добром. Может, еще пригожусь. Жалко мне тебя, ну да ведь знаешь пословицу: «Жаль тебя, да не как себя»… Что могу, сделаю. Если понадоблюсь — свистни сивку-бурку.

Уезжая утром, Базиль из саней сказал стоявшему на крыльце Шихину — сказал сухо, подчеркнуто деловито, без признаков страдания в голосе:

— Ежели вы действительно имеете какое-нибудь влияние на господина Челищева, если он действительно чем-нибудь обязан вам в делах, то попрошу вас повлиять на него, чтобы он назначил меня к конторщицкой работе, а не приказчичьей. Из того, что я был приказчиком на постройке Исаакиевского собора, вовсе не следует, что я захочу теперь закупать лен и паклю для Павла Сергеевича. Вы сделаете, что я прошу?

— Сделаю, — сказал Шихин. Ему понравилась выдержка сегодняшнего Базиля.

И Шихин сдержал слово.