Повести разных лет

«Так вот почему, — догадался Ефрем, — он такой большой и тихий, а иногда хочет быть громким («Святая роскошь!»). Под водой поневоле бываешь тише воды — никто тебя не слышит, а хочется пошуметь, побузить, воду поморщить!»

Дома сначала еще шутил. Даже с тетушкой. Отправляясь ко сну, говорил из-за стенки:

— До свиданья! Спокойной ночи! Не забудьте заземлить вашего кота!.. Не то он у меня под постелью нагадит…

Через несколько дней стало скучно.

Ни братьев, ни сестер у Ефрема не было. Мать умерла лет десять назад.

С отцом виделись редко.

Отец Ефрема был землемер. Он представлял собой разновидность уездного скептика — скептика, занятого хлопотливой службой, которому вслух сомневаться некогда. Он прорывался лишь изредка, в беседе с гостями, за стаканом вечернего чая с лимоном.

Дальше легкой беззлобной шутки не шел.

Передразнивая, например, уездных ораторов, повторял и преувеличивал забавные их обмолвки:

— Эти буржуйские сынки из-под мягких диванов!

— Эти крокодилы своими медвежьими лапами!

Над работой своей он никогда не смеялся.

Спорить Ефрем с ним не пробовал: не хотел ссориться. Да и виделись редко.

Когда Ефрем приезжал на каникулы, он замечал, что отец странно приглядывается к нему. Приглядывается как-то обидно, будто брезгливо, будто желая сказать, как почему-то казалось Ефрему:

«Экой пройдоха-парень растет! Этот без мыла в баню залезет — чужим вымоется…»

Впрочем, это было не столь уж обидно: Ефрем всегда страшился обратного мнения — чтобы не вздумали его принимать за раззяву. «Парень-пройдоха» звучало для него куда приятнее.

В общем, в доме было скучновато.

«Узкое поле для деятельности, — думал Ефрем, — дом, огород, сад; сад, огород, дом. Что, если мне отправиться в клуб профсоюзов? Кстати, мне нужно встать на учет».

В один из многих бездельных дней, кажется, в пятницу, он отправился в клуб.

Клуб стоял на базарной площади.

Местные профсоюзники замыслили было перевезти, по-американски, весь дом целиком поближе к реке, к стадиону — подняли дом на домкраты, да так и оставили. Обретаться в нем теперь было страшно и холодно — в щели пола дул ветер.

Клуб был нелюдный.

Развлекаться в нем не умели — все ждали, когда дом переедет на двести пятьдесят метров ближе к реке, — вот тогда заживут веселее.

Ефрем побродил, поскучал, никого из месткомщиков не нашел, — заглянул на кухню. Там плакала дюжая уборщица.

Ефрем отступил в конфузе и прошел на крыльцо.

В мусорном ящике лежали анкеты. Масса каких-то анкет. Ефрем полюбопытствовал, почитал. Одну, другую. Анкеты были школьные. По-видимому, представляли собой педологический материал.

По содержанию примерно такие:

Школа I ступени, 12 лет. Социальное положение родителей: пенсионер. Пол: мужской.

1) Кем вы хотите быть? И почему, объясните.

— Агентом уголовного розыска. Потому что этим делом люблю заниматься.

2) На кого вы хотите походить? Почему, объясните.

— На агента угрозыска. Потому что они трезвые.

3) Что вам хочется иметь? Почему, объясните.

— Наган. Чтобы служить агентом угрозыска.

4) Что вам дороже всего? Почему, объясните.

— Служба агента угрозыска. Потому что нет других интересов.

Другая анкета:

Школа I ступени, 12 лет. Земледелец. Женский.

1) Кем вы хотите быть?

— Учительницей. Потому что будет свободное время.

2) На кого вы хотите походить?

— На одну девочку. Потому что у нее хороший характер.

3) Что вам дороже всего?

— Жизнь. Потому что без жизни никуда не пойдешь.

4) Что вы любите читать?

— Путешествия. Потому что там бывают несчастные случаи.

5) Ваше любимое занятие?

— Учение. Потому что без учения тьма.

Анкеты оказались одна другой интересней: неожиданные ответы, удивительные желания, поразительная целеустремленность — все это захватило Ефрема настолько, что он просидел на крыльце до сумерек, успев прочесть все анкеты. Штук пятьдесят! Замечательно!

А через день опять стало скучно.

Однажды, переодев брюки, Ефрем обнаружил в правом кармане объемистое письмо. По исследовании оказалось, что это, собственно, два письма, вложенные в один конверт. На конверте серели следы не то грязных поцелуев, не то — чьих-то лапок…

Одним словом, то были письма супругов Кудиновых супругам Илюше и Клавдии.

Как они попали к Ефрему?