Повести разных лет

Заговорил епископ Моденский:

— Отдаю должное мудрости и твердости великого магистра. Его решения как нельзя более отвечают обстоятельствам, в которых оказался орден. Но господь благословил не только копье охотника, но и сеть ловца… Я предлагаю прибавить к решениям великого магистра еще одно: оставить чужое стадо без пастуха. Лишить власти в Новгороде невского победителя! Он нам опасен, этот удачливый молодой полководец…

Комтуры оживленно задвигались. Капелланы с некоторым недоумением — как это записать? — смотрят на епископа. Великий магистр коротко рассмеялся:

— Мне тем более приходится отдать должное вашей мудрости, епископ Моденский! Вы далеко видите… Что ж, дороги в совет господ новгородских нам известны!

Вечер. Замок. Опустился мост. Из открывшихся ворот выехал рыцарь в орденском плаще, сопровождаемый трубачом, знаменосцем и кнехтами, и помчался по дороге, обсаженной рослыми дубами.

Звонница в Новгороде. Колокола висят в нише, расположенной в соборной стене на высоте четырех-пяти сажен от земли. Над перилами склонились звонарь и внучка, смотрят на заполненную народом площадь.

— Деда, — спрашивает внучка, — а что князь сделал? Опять женился?

— Господь с тобой! — испугался звонарь. — Зачем ему другой раз жениться, когда его ждет молодая жена Брячиславна.

— А чего он сделал? — не отстает девочка. — За что его встречают?

— Он ворогов наших победил, внучка, — объясняет старик. — За то его и встречают.

— Деда, а скоро он будет?

— А вот ты гляди, глазки у тебя молодые, мне скажешь, и я сразу в колокола ударю…

На площади, мощенной деревом, нетерпеливо ждет, колыхаясь из стороны в сторону, многолюдная, многошумная, многоцветная толпа. Здесь купцы и ремесленники, крестьяне и горожане, нищие и богатые, силачи и убогие, мужчины, женщины, дети. Многие пришли целыми семьями, держат на руках маленьких ребят. Женщины принаряжены: у одних золотые, у других стеклянные украшения — цветные бусы и серьги, серебряные венцы, вплетенные в волосы, прикрепленные к головным, уборам обручи тонкой ювелирной выделки, с подвешенными к ним самоцветными камушками. В толпе шныряют мальчишки, дергая девочек за косы, подставляя друг другу ножку.

— Так говоришь, Вавило, не заржавел подарок? — говорит кто-то кузнецу в кожаном фартуке, одному из тех, кто принес оружие на свадьбу князю.

— Не заржавел! — широко улыбается тот. — Обновил Ярославич мой меч, дай бог им обоим!..

— Обновил и мою кольчугу, — говорит другой.

— Ну, врешь! Кольчуга моей работы! — возмутился третий. — Еще отцу его делал…

— Не спорьте, — усовестил их старейшина. — Твоя, его — все одно мы сработали. Не отцу, так деду, Всеволоду Большое Гнездо…

— А потом и с тем и с другим на всю жизнь разругались! — насмешливо замечает седой купец.

— Что ж, бывает, — примирительно говорит кто-то.

— Бывает, и курица петухом запоет, а бояре нас по-своему кричать не раз подучивали.

Чей-то бас подавляет все голоса и звуки:

— Народ, тихо! Едет князь со дружиной!

На всех звонницах в городе ударили колокола, большие и малые. Веселый перезвон поплыл над площадью, над рекой, над улицами.

Толкотня усилилась, все пытаются пробиться туда, откуда виднее, вытягивают шеи, лезут друг другу на плечи. И вот на дальнем конце площади показывается алый стяг. Никто не приказывал, на площади тесно, но сам народ раздвигается, давая дорогу дружине.

Через площадь перекатывается волнами:

— Александру Ярославичу слава!

— Новгородской дружине слава!

— Александру  Н е в с к о м у  слава!

Медленно движется дружина по площади. Сразу за князем едут воевода-боярин Павша Онцифорович и еще два боярина. В первых рядах дружины — Гаврила Олексич, Сбыслав Якунович и другие герои невской битвы. Простой дружинник Сава хотя немного и сзади, но зато две лошади везут за ним его трофей — золоченый Биргеров шатер.

Герои выше вздымают голову. Крики «слава», колокольный звон и пение соборного хора сливаются в один мощный, протяжный звук. Из собора торжественно выходит причт: — священники, дьяконы; сам владыка стоит на пороге храма, ожидая победителя.

Девочка спрашивает старика, прекратившего перезвон в тот момент, когда Александр подходит под благословение архиепископа:

— Деда, а деда, Ярославич поймает меня, если я к нему прыгну?

— Поймает, внучка! — не вслушиваясь в ее слова, возбужденно подтверждает звонарь.

Девочка, сосредоточенно пыхтя, перелезает через перила. Дед испуганно схватил ее, шлепнул, — вновь начинает раскачивать медные языки голосистых колоколов.

И вновь отвечает многоголосо на минуту затихшая было площадь:

— Слава! Слава! Слава!

Александр идет по хоромам своего дворца. Чем дальше, тем быстрее идет, точно здесь ожидает его главная награда. Он один, никто его не сопровождает.